+
Поэтический сборник. Часть 1-2.
РЕЗУЛЬТАТ ПРОВЕРКИ ПОДПИСИ
Данные электронной подписи
Ссылка на политику подписи
Закрыть

После концерта в городе Новомосковск

2

Берсенев С. В. Песочные часы!

 

Стихи, пародии.

 

Сергей Берсенев – поэт, член Союза Писателей России, член Правления Московского городского отделения Международной общественной организации писателей "Международный Литературный фонд" при Московской городской организации Союза Писателей России, член Союза Художников Народного Искусства при Российской Академии Народного Искусства(художественное фото), член Содружества Творческих Сил РФ, Заслуженный литератор Содружества Творческих Сил РФ, кавалер ордена «Серебряная звезда» за служение искусству, награждён медалью “55 лет Московской городской организации Союза писателей России” за верное служение отечественной литературе, награждён медалью “60 лет Московской городской организации Союза писателей России” и нагрудным знаком “Союз Писателей России”, медалью имени Грибоедова за вклад в развитие детской литературы и медалью "М. Ю. Лермонтов 1814 - 1841", дипломом и медалью международной премии "Литературный Олимп", лауреат литературной премии "Серебряный крест" за книгу "По следам доброго капитана" (2014 г), награждён медалью “За заслуги в культуре и искусству” Содружеством Творческих сил РФ, награждён ЦК КПРФ памятной медалью "70 лет освобождения Крыма и Севастополя", награждён медалью "За вклад в подготовку празднования 70-летия победы в Великой Отечественной Войне" от Российской муниципальной академии, по Указу Главы Российского Императорского Дома Е.И.В. Государыни Великой Княгини Марии Владимировны награждён памятной медалью "Юбилей Всенародного Подвига. 1613 - 2013", награждён медалью "За мужество и доблесть" от ОО РВК, удостоен высшего звания "Герой Российского казачества" с вручением нагрудной Звезды, награждён медалью “За заслуги в культуре и искусстве” от ОО РВК, Советник по культуре ОО РВК.,

3

награждён медалью "200 лет Лермонтову" от ОО РВК, награждён медалью "Герой Донского казачества" от Донецкой Народной Республики, награждён памятной медалью "В память о 700-летии со дня рождения преподобного Сергия Радонежского",основатель и руководитель творческого центра «Облака вдохновения», заместитель председателя комиссии по защите прав писателей-инвалидов и пенсионеров при Союзе Писателей России, лауреат московских конкурсов "Озаренье" (1987 год), "Чёртова дюжина" (1987 год), лауреат всероссийского музыкального фестиваля "Поклонимся великим тем годам" (2013 год), лауреат конкурса СП Москвы "Сеятели 2014",трижды лауреат международного многоуровневого конкурса имени Дюка де Ришелье: Бриллиантовый Дюк (1 место в номинациях Поэзии и Прозы), Алмазный Дюк (2 место в номинации Музыкальное произведение), выбран почетным Советником Международного многоуровневого проекта имени де Ришелье 2013 года, лауреат международного многоуровневого конкурса имени Дюка де Ришелье 2014: Алмазный Дюк (2 место в номинации "Фотохудожник"), лауреат литературного конкурса "Творчество без границ" 2014 года, автор десяти книг, автор текстов песен Людмилы Рюминой, Надежды Кадышевой, Иосифа Кобзона, Игоря Иванова, Феликса Царикати, Галины Улетовой, Елены Кузьминой, Светланы Русской, Ксении Георгиади, Игоря Наджиева, Эмина Бабаева, Валерия Панкова, Татьяны Матвеевой, Ларисы Золотых, вокальных ансамблей «Русы» и «Витамины-Ностальжи» и других исполнителей.

Соведущий журналистки Нины Донских в цикле программ "Пегасы над Москвой" на радио "Московская правда".

Сотрудничает с такими композиторами, как Вячеслав Титов и Сергей Чичмели. Ряд песен написано в соавторстве с популярным певцом и композитором Игорем Ивановым (ВИА «Поющие сердца», «Лейся, песня», «Надежда»). На стихи Сергея Берсенева 10 песен написал автор-исполнитель, лауреат творческих конкурсов Валерий Евдокимов.

4

Выступал в совместных программах с такими профессиональными авторами, как Елена Штейнгардт, Наталия Филатова, Татьяна Сергеева, Елена Лещенко, Ольга Кузьмичёва-Дробышевсая, Валерий Евдокимов, Андрей Чирков, Сергей Красоткин, Андрей Лазученков, Михаил Фирюлин, Александр Дубинин.

 

Публиковался в журналах «Форум», «Студенческий меридиан», «Крокодил», альманахах «Стихи. Ру. Поэт года 2013», «Стихи. Ру. Юмор. 2013», «Литературное наследие 2013», «В гостях у сказки 2013», «Облака вдохновения. Выпуск 1», «Облака вдохновения. Выпуск 2», "Канатоходцы", "Московский вестник № 4, 2014 год" и других печатных изданиях.

 

Неоднократно награждался грамотами, дипломами и благодарственными письмами от муниципалитетов, школ, центров социального обслуживания, центров реабилитации инвалидов за проведение благотворительных литературных вечеров.

Неоднократно награждался министерством образования, как член жюри конкурса «Юные таланты Московии», а также как педагог за воспитание лауреата этого конкурса.

 

 

 

© Берсенев С. В., 2015 г.

5

СОДЕРЖАНИЕ:

Скрытая правда о поэте

Нина Донских. «Верю и люблю»
Борис Катковский. «Один из многих»
Татьяна Аксёнова. «Искренность»
«Стоял ведь на волне Садко!»
«Смертельный номер»
«Снег»
«Побег из одиночества»
«Потери»
«Императрица и Поэт»
«Ночная Москва»
«Воры»
«Галлюцинации в метро»
«Деревня»
«Любовь и Поэзия»
«Кукла»
«Март»
«Метель»
«Грустит фонарь»
«Риск»
«В лесу»
«Молва»
«Осень»
«Лунатик»
«Сезон охоты»
«Зачем?»
«Марсиане»
«Еретик»
«Прошлое»
«Девочка»
«Тайна»
«Хвалёные друзья»
«Цены»
«Столб»
«Сердце»
«Шалить по-прежнему»
«Бессмертие»

Часть первая. «Грустит фонарь»

1983 – 1995 г.г.

Часть вторая. «Исповедь королевского лилипута» 1995 – 2006 г.г.

6

«Шахматы»
«Театр»
«Спичка»
«Спираль»
«Неизбежность»
«Смерть соседа»
«Я и в сорок плачу над стихами…»
«Путь к друзьям»
«Попрошайки»
«Ругаются люди от бедности…»
«Вавилон»
«Обман»
«Можно отнять у поэта ручку…»
«Задумчивость»
«Четыре желания»
«Собачье сердце»
«Неуклюжая нежность»
«Ирэн»
«Демон»
«Красивые женщины»
«Тишина»
«Фантазия»
«Кто, как не я»
«Другая планета»
«Четыре окна»
«Голубь»
«Птички»
«Новая строчка»
«Новая строчка»
«Система координат»
«Москва»
«Колодец»
«Исповедь королевского лилипута»
«Один день из жизни…»
«Грустное»
«Квадрат Малевича»
«В келье»
«Баллада о межпланетном контакте»
«К поэзии»
«Боимся выплеснуть наружу…»
«Право»
«Сделай так»
«Минутка»
«Осенняя музыка»
«Мы не будем спешить»
«Разбегаемся, возвращаемся…»
«Воздушный змей»
«Пером синей птицы»

7

«СКРЫТАЯ ПРАВДА О ПОЭТЕ»

 

ВЕРЮ И ЛЮБЛЮ

 

Московский поэт Сергей Берсенев, член МГО СП России, лауреат литературных премий «Литературный Олимп» и « Серебряный крест» хорошо известен любителям поэзии. Он - автор десятка сборников. В конце прошлого года в издательстве «АРТ» (г. Новомосковск) вышла новая книга «Говорю тебе – здравствуй!».

В сборник стихов, рассказов, юмористических новелл и зарисовок вошли последние работы Сергея Берсенева. Всегда очень непросто рассказать о книге, тем более, поэтическом сборнике, где каждая строка дышит своей, особенной жизнью, своим мироощущением, которое у Сергея очень четко обозначено: ВЕРЮ И ЛЮБЛЮ.

Собственно, в нашем нынешнем веке не так часто можно встретить человека, благополучие которого мало зависит от окружающей действительности. Нет, не так, скорее, он сумел подчинить действительность, создав ее благополучной, и не только в творчестве, но и в окружающем его мире. Но таким ведь и должен быть поэт – немного – парящим над нами, живущими в огромном городе, и в то же время приземленным, мудрым, разгадывающим для нас основы мирозданья. А тем временем на улице грязь, то снег, то лужи, да и мировой экономический кризис бьет по собственному кошельку…до стихов ли? Но вот прочтешь строки:

 

«Человек в обветшалом пальто

Тяжких лет, устремившихся в осень,

Брел по листьям. Спина запятой

прогибалась: ну, кто еще бросит?

То и дело скрывался под зонт,

Сторонился случайных прохожих:

8

Впасть в депрессию, - это – позор?

Но и лужицы корчили рожи…

А другой излучал позитив,

Как бессмертный посланец светила,

Напевая веселый мотив

В каждой строчке – движенье и сила!»

(«Два человека»),

 

… и уже кажется, что мир может, нет, должен быть добрее и справедливее, ведь не мною замечено, что один видит в грязной луже мутную воду, а другой – отражение звезд. А от общего настроя зависит наш характер, судьба.

Стихи Сергея Берсенева – как тонкий камертон. Не случайно творческий центр, которым он руководит, называется «Облака вдохновения». Здесь собираются его друзья-поэты, композиторы, музыканты – творческий московский бомонд, но не в глянцевой кричащей обертке и нарядах от кутюр, а именно тот, который верно служит только одной, своей Музе. Сергей считает это место творческой кухней, здесь и правда рождаются новые поэтические «блюда», идут дискуссии и споры, и в лицах здесь присутствующих нет злобного оскала времени: куда вложить выгоднее деньги, как сберечь накопленное? Потому как талант не пропьешь и не потеряешь… Посмотришь на такую публику в «Облаках вдохновения», глядишь, и жизнь станет ярче, заиграет новыми красками:

 

«…Настежь открытая дверь

Снова – за стены, в постель?

Вещью рутинной – под пыль?

Сказка слабее, чем быль?

А у него за спиной

Крылья на клетку – войной!

9

Крыльям близки облака…

Что же мы все о врагах?

И продолжается жизнь!

После прямых – виражи.

После посадки – на взлет!

Новый да здравствует год!»

(«В первые дни января…»).

 

Поэтический сборник всегда очень зависим от времени, от личности человека, его создавшего. Не хочется, чтобы у читателя сложилось мнение, что Сергей Берсенев – оторванная от жизни, парящая в неком эфемерном пространстве личность. Он постоянно пытается раздвинуть границы своего творчества и творчества своих соратников-поэтов, проводит встречи с читателями, фестивали, поэтические вечера. Сергей охотно помогает начинающим, вот и узнав, что я тоже пишу стихи, в глазах разгорелся огонь: «Почитайте!». В творческий Центр «Облака вдохновения» часто просто приходят люди, что называется, с «улицы», и все здесь находят понимание, а это так важно в нашей жизни! Недавно посмотрела фильм «Она» американского режиссера Спайка Джонса, взявшего в 2013 году премию американской киноакадемии «Оскар» за лучший оригинальный сценарий. В центре событий – одинокий писатель Теодор, тяжело переживающий свой развод. Действие происходит в нашем недалеком будущем, и благодаря новейшей технической разработке, он влюбляется в операционную машину, которая разговаривает с ним на равных. Она, как идеальная жена: слушает, понимает, разбирает бумаги, исполняет желания, а когда надоедает ее можно просто… отключить. Не правда ли, так похоже на наше общество, где чувство одиночества подавляется виртуальным общением? Люди заводят виртуальных друзей… Посмотришь на пассажиров в общественном транспорте, зрителей в зале перед началом спектакля – практически все склонились, как перед

10

иконками, к своим виртуальным игрушкам. Впечатление, что это попытка отгородиться от действительности. Недавно услышала случайно попытку познакомиться двух молодых людей:

- Девушка, вы скучаете, в одиночестве? – Обратился парень к симпатичной прелестнице.

- Нет, я не одна, я со смартфоном, - был ответ…

Честно скажу, мне стало страшно!

«Бла-бла-лайка – популярный инструмент, созданный уникальными мастерами Интернета» - прочитала в рубрике «Шальная мысль» в книге «Говорю тебе – здравствуй!». Не такая уж и шальная мысль. Если вдуматься.

Говоря об общении онлайн, все понимают, что это путь в никуда. И, слава Богу, у героя фильма «Она» хватило мужества и воли это понять. Но хватает ли его у нас, современников Сергея Берсенева?

 

«А не встретится ли нам в центре города?

А не влиться ли в толпу разношерстную?

Новой байкою попотчуют скоро там,

Убедят. Что не хозяева – гости мы…»

(«А не встретиться ли нам?»).

 

Конечно, стихи не дадут ответ, как избавиться от одиночества, как не потерять последние заработанные потом и кровью целковые. Любая поэзия – о другом. О смысле жизни. И если задуматься глобально, то самым ценным в нашей повседневности является великий божественный дар общения, узнавания человека человеком. Вот только бы не растратить его. Иначе кем мы станем?

 

«Кто хоть раз повстречался с музой,

или взялся вершить дела,

отправляет рутину в мусор,

чтобы жизнь, как ручей, текла.

…………………….

11

Если все ж ты искусству служишь

иль готовишь парад планет –

чисти чаще от грязи душу,

ноги мой! И оставишь след!»

(«Следы»).

 

Нина Донских,

журналистка редакции «Московская правда».

 

 

ОДИН ИЗ МНОГИХ

 

В конце августа 2014 года на станции московского метро «Баррикадная» я должен был встретиться с поэтом Сергеем Берсеневым. Так получилось, что у меня задержался его диплом лауреата конкурса выдающихся достижений инвалидов в области культуры и искусства «Творчество без границ» в номинации «Литературное творчество». Очередная награда талантливого писателя, ничего особенного от этой встречи не ожидалось, скорее наоборот – «минутное дело»: передать бумагу, обменяться парой тёплых слов и разбежаться по своим делам…

Из вагона поезда я вышел торопясь к концу перрона, где и договаривались «пересечься». Там, на одной из лавочек, ждал меня Сергей Витальевич. Вроде бы я и не опаздывал, но если тебя ждёт знакомый, невольно прибавляешь шаг, выказывая своё уважение, как бы подчёркивая, что стремишься к этой встрече, хочешь поскорей повидаться с близким по духу, приятным тебе собеседником. Схлынула толпа случайных попутчиков, торопясь попасть на эскалатор к выходу или в переход на станцию «Краснопресненская», перрон освободился. Я, наконец, увидел Сергея и – приостановился: за несколько лет плотного общения впервые он выглядел усталым и беззащитным.

 

12

Прежде его фигура, крепкая, я бы даже применил определение – «внушающая уважение», источала флюиды энергетической мощи. Он – как батарейка – заряжал симпатией и творческим порывом всех, кто его когда-либо окружал, кто попадал в поле его ауры. Рядом с ним тяжело было не творить: недаром одно из самых динамически развивающихся литературных объединений «Облака вдохновения» под его руководством собрало многочисленный коллектив талантливых авторов – поэтов, прозаиков, бардов, композиторов. Вечера в помещении патриотического движения «Русский лад» в районе метро «Чистые пруды» пользуются неизменным успехом у пишущей, поющей и читающей братии; после завершения, несмотря на непогоду, практикуется стихийное продолжение встречи уже на бульваре, где, на лавочках, продолжают звучать свеженаписанные и просто люди не хотят расходиться, терять это ощущение сотворчества, сопричастности светлому и важному для многих и многих…

Казалось бы, ну что такое – застать кого-либо в минуту душевной нестойкости? Но ведь я видел не простого человека, но творца словосочетаний, удивительно метко подбирающего их в стройные ряды, заставляющего себе сопереживать, восторгаться, негодовать, плакать и смеяться вдоволь… Он открылся мне с новой, неизведанной стороны. Пришлось переосмыслить, внимательно перечитать его стихотворения, раскрывая для себя больший спектр их значений и смыслов. Глубже, объёмнее, бережнее и точнее стал я понимать, что же автор пытался вложить в свои произведения, почему именно так, а не иначе, решил он расставить ударения и паузы в ритме стихотворной речи, что попытался скрыть от читателя, считая, что не имеет права выпячивать, навязывать всем свои проблемы и нужды. Почему так точно прописаны моменты духовной и телесной слабости, на грани срыва, но, всё же, переносимые с честью и достоинством, побеждаемые через «не могу».

Мы привыкли, что помощь требуется тем, кто о ней просит, а порой и требует её громогласно (и чем громче – тем эффективнее). Если же

13

друг не только не жалуется на жизнь, а наоборот – пытается помочь окружающим, да ещё и успешно, то и проблем у него не может быть по определению. Иначе бы давно начал жаловаться во всю ивановскую на своё горе-злосчастье. Вот в чём может нуждаться индивидуум, сначала на муниципальные средства создавший программу по отвращению подростков от наркотиков и спиртного и вовлечению их в творчество, а потом, когда с финансированием этой деятельности начались проблемы, за свой счёт несколько лет продолжавший этот богоугодный марафон из встреч, концертов, факультативов, индивидуальных и групповых занятий с трудными подростками столицы?.. Ну и что, что денег куры не клюют по причине отсутствия и тех и других. Пусть со здоровьем нелады, вплоть до инвалидности. Зато – скольких вытащил из бездарного существования, показал правильный путь самосовершенствования, просто вернул надежду, классические строки и куплеты, ведутся жаркие литературные споры, что они (дети!) кому-то ещё нужны, дороги, кто-то к ним не равнодушен, готов поступиться своим временем и благосостоянием ради следующего поколения…

Почему мы изучаем не только творчество писателей-классиков, но и их жизнь, рассматривая каждое значимое событие чуть ли не под микроскопом? Да потому, что кое-что из написанного может пролететь мимо, быть неправильно интерпретировано, понято превратно или недостаточно чётко. Конечно же, сначала нас восхищает само произведение, и только потом мы силимся понять – как же было достигнуто это естественное и гениальное совместное звучание слов.

Так вот – Сергей Берсенев, человек-скала, в помощи которого нуждаются, на которого принято опираться, источник тепла, к которому тянутся, чтобы зажечься творчеством и поддержать свой затухающий внутренний костёр, тоже может уставать и отчаиваться, расстраиваться и быть не в силах что-либо исправить. Но какой же внутренний несгибаемый стержень при внешней мягкости и интеллигентности необходимо было ему в себе развить, чтобы близкое окружение ни в

14

коем случае не могло догадаться, насколько ему бывает неуютно, плохо, одиноко и неприкаянно. Мне случайно удалось заглянуть туда, куда он не пустит незнакомого, а знакомого – и подавно, ведь он считает своим призванием, целью – тянуть людей к творческим подъёмам, прорыву в более светлое и гармоничное будущее, и у него нет морального права отягощать это действо тенью подозрения, что и сам достаточно часто нуждается в добром слове, участии, совете, своевременной и бескорыстной помощи. Что он живёт не на облаке, заставляя других парить, расправляя им крылья, удерживая от падений и соблазнов. На улицах великого и жестокого города, среди обезличенных толп, броских и аляповатых витрин и реклам, таблоидов, пестрящих восклицательными знаками, мусора и попыток с ним бороться, транспортных потоков и заторов, суеты и шума Третьего Рима, исполняет своё служение поэт Сергей Берсенев.

Один из многих. Единственный и неповторимый.

 

Член МГО СП России, членкор Академии Российской Литературы

Борис Катковский

 

 

ИСКРЕННОСТЬ

 

Друзья! Перед вами книга поэта-лирика, поэта-песенника, поэта-патриота Сергея Берсенева. В ней мы можем проследить его эволюцию как творческой личности, что встречается нечасто и, само по себе, честно. Настоящий поэт должен быть честным. Он никому ничего не должен, только самому себе, в первую очередь. Именно поэтому он будет неравнодушным. И - добрым. Планка его талантливости, грани его мастерства зачастую измеряются чисто человеческими качествами. И это - главное в творчестве, да, думаю, не ошибусь, и в жизни Сергея.

15

Поэт не зацикленный только на себе - редкость. Болеющий о других поэтах - нонсенс! Такого не бывает! А вот - бывает... Перед нами автор, в строках которого много спорного, они не все совершенны, но преисполнены какой-то глубинной человеческой правды и мудрости, которую ни в каких школах не приобретёшь, ни за какие сокровища мира не купишь. Так в стихотворении "Берёза":

 

Не скупому знахарю, не в церкви -

Исповедуюсь её листве,

Что, пока живым не съели черви,

Я с природой русскою в родстве,

Что, пока не взят я ленью в полон

И не вычеркнут из жизни злом,

Будет мир мой вдохновенья полон

И гостей встречать радушно дом

 

перед нами предстаёт поэт со своим кредо. Болеющий за судьбу России - равносильно - болеющий за судьбы русской поэзии. Как сказал Георгий Иванов в одном из своих произведений: "...ведь до поэзии - до вечной русской славы Вам дела нет..." Берсеневу - есть. Не от истоков ли его души - такая звукопись имени: СЕРГЕЙ БЕРСЕНЕВ? Хочется раскатать губами эту улыбку от единственной гласной... Добрую улыбку. И увидеть в ответ - такую же.

 

Для поэта нет хуже вреда,

Чем стихию угробить в причёске.

"Хулиганы" на Чистых прудах

Матерятся хореем по-свойски.

 

Желаю вам, уважаемые читатели, приятного путешествия в философском мире настоящего русского человека, поэта.

16

Член МГО СП России, член художественного совета ТЦ «Облака вдохновения»

Татьяна Аксёнова

17

Часть первая. «Грустит фонарь»

1983 – 1995 г.г.

 

СТОЯЛ ВЕДЬ НА ВОЛНЕ САДКО…

 

Стоял ведь на волне Садко!

Пусть в детской сказке, но – красивой!

А нынче сказка – далеко,

и в пене волн – иная сила...

 

В рутину вросшие друзья

проходят, словно тени, мимо.

По жизни вычурной скользя,

теряют облик, душу, имя.

 

Когда нагрянет смертный час

подобно грозному цунами,

моргнёт прощальная свеча,

стирая видимые грани.

 

И вход откроется во тьму,

где холод вечной ночи скажет –

на звёздном троне почему

не думает Господь о каждом.

 

ПОТЕРИ

 

Теряется всякая мелочь:

копейки, значки и ключи …

А если покинула тело

душа, чтоб меня проучить?

 

А если утратили зоркость

отважные прежде глаза?

18

А если в мышиную норку

я влез и – ни шагу назад?

 

А если без лёгкости ноги,

а если и руки слабы,

то чьи обивать мне пороги,

спасая остаток судьбы?

 

Знакомые двери закрыты:

не пустит презренья замок.

В чужие зовут – паразиты,

но к ним – подожду я чуток.

 

СМЕРТЕЛЬНЫЙ НОМЕР

 

«Когда неопытен я был...»

Евгений Баратынский

 

Рука нетвёрдая дрожала:

а вдруг случайно я убью?

Впервые – в яблоко кинжалом,

под ним – которую люблю!

 

Негодовал безумный зритель,

надменно топая ногой.

Хотелось крикнуть: «Замените

её несчастную –

другой!»

 

Она выказывала шалость,

как перед свадьбой (вот азарт!).

«Ну, сколько мне ещё осталось?» -

дразнили умные глаза.

19

Приобретённый мною опыт

был спрятан в будущем пока.

По залу прокатился ропот:

мишени спутала рука!

 

Так и судьбу порою ставим

перед кинжалом и на «бис»

крестим дрожащими перстами –

в свой час последний улыбнись!

 

ПОБЕГ ИЗ ОДИНОЧЕСТВА

 

Подскажи, как сбежать от себя,

когда минус проворнее плюса,

когда разум пожаром объят,

и тогда снова в плен не вернусь я.

 

Здесь обои - магнит. Потолки,

как поверхность рабочая пресса.

Полутрупом прошу, помоги,

укажи безопасное место,

 

где бы мог я на время прилечь,

в беспорядке души разобраться,

красоте твоих матовых плеч

час за часом в любви признаваться.

 

ИМПЕРАТРИЦА И ПОЭТ

 

Она жила в соседнем доме,

а я не разглядел в окне.

Нас в детстве двор не познакомил,

стихов я не писал о ней.

20

Учились в параллельных классах –

на антиподных полюсах.

Мы не обмолвились ни разу,

нахально не пристал я сам.

 

Но раз на громкой вечеринке,

спустя отрезок бурных лет,

сидели рядом скромно, чинно –

Императрица и Поэт.

 

Я прочитал стихи для женщин,

но глядя в сторону её…

Чем расстояние уменьшил…

Остались только мы, вдвоём!

 

Играли градусы спиртного…

Вдруг взгляды звёздами зажглись.

И сказано мной было Слово,

и брошено с надеждой в жизнь.

 

Мы танцевали в полумраке,

хранители Великих тайн.

Поэт мечтал о белом флаге,

поглаживая женский стан.

 

И так бы длился вечно, длился

их сладостный самообман…

Но не вольна Императрица

марать о развлеченья сан.

 

Уж потревожили из дома…

По-видимому, грозный муж.

Признанья стали в горле комом,

ненужные здесь никому…

21

Быть может, сожалений кроме,

в бокале что моём – на дне…

Она жила в соседнем доме,

а я не разглядел в окне.

 

НОЧНАЯ МОСКВА

 

Тоска.

Ночная Москва.

Разговор ни о ком,

ни о чём,

ни с кем.

Манекена плечо

и смертельная рана,

отголосок фанфар,

барабанов

непрошенных бурь…

Заблудился во мгле

милицейский патруль…

И взрывая рассвет,

чернокожее

стадо ковбоев

на мотозверье

бороздит

тишины непорочной эмаль.

Воскресает из прошлого

жуткое: «Хайль!»

Только спит человек

без забот,

как холоп!

Хоть - потоп!

22

ВОРЫ

 

Непроницаемые шторы.

Входных дверей стальной косяк.

Трясутся

Воры, Воры, Воры

в своих квартирах-крепостях.

 

«Тепло» друзей, величье «стенки»,

«Шампанского» хрустальный звон…

Все ищут

Деньги, Деньги, Деньги.

Покой убит и погребён.

 

И мой инстинкт по-волчьи рыщет,

переступая груды тел.

Ну, где вы

«Тыщи»», «Тыщи», «Тыщи»…

Не существует здесь предел!

 

К чему пустые разговоры?

Я понимаю, что – беда ,

что все мы –

Воры, Воры, Воры,

но не исчезнем никогда!

 

ГАЛЛЮЦИНАЦИИ В МЕТРО

 

За надписью «Не прислоняться» –

ночь.

Я слушаю

потусторонние свистящие звуки,

эхо моего прошлого.

23

Мне кажется,

я ухожу в небытие

усталый,

перегруженный

разбегающимися мыслями.

Там, в скользящей черноте,

в предсмертных конвульсиях,

падающими звёздами

мелькают мгновения детства.

И вдруг – свет!

МНОГООБЕЩАЮЩИЙ

СВЕТ БУДУЩЕГО!

Пропустите! Пропустите!

Но…

«Осторожно,

двери закрываются,

следующая станция –

«Сорок»»…

… и снова – ночь…

 

ДЕРЕВНЯ

 

Для деревенского жителя

ручей – это ручей,

лес – это лес,

воздух – это воздух.

А я, городской мученик,

вижу в ручье

тысячу хрустальных слезинок,

слитых в единую симфонию.

Лес представляю страной

неразгаданных бесконечных кроссвордов.

Воздух – опасным наркотиком:

24

пьянея и задыхаясь,

хочется продлить это состояние

до конца жизни.

Почему я не живу в деревне?

Боюсь увидеть

в ручье ручей,

в лесе лес,

в воздухе воздух.

 

ЛЮБОВЬ И ПОЭЗИЯ

 

Если вы влюблены в поэтессу,

не говорите прямо о любви.

Пишите хорошие стихи.

Она вас когда-нибудь поймёт.

Но чем позже, тем лучше…

Поэзия от этого только выиграет.

 

КУКЛА

 

Какая девочка

с глазами говорящей куклы!

Не смей

ни шага, ни полслова!

Там, за чертой –

тупик противоречий,

под маской туши и помады

вольный ветер безобразий

досматривает сладкий сон

не про тебя…

25

СНЕГ

 

Я стою и думаю:

отчего снег белый?

Может это от того,

что всего и делает:

тихо падает, кружась,

на асфальт промокший.

Мне его немного жаль:

он такой хороший!

 

Слепишь бабу снежную,

от людей не пряча,

и, стыдливо-нежная,

вдруг она заплачет.

Я стою,

на белый снег очень непохожий,

потому что лишь во сне

становлюсь хорошим.

 

МАРТ

 

Зима сдалась Весне на милость.

Прощай,

мучительный кошмар!

И…

ничего не изменилось:

четвёртый зимний месяц –

март!

По-прежнему ютятся в шубах

и взрослые,

и малыши.

А я Весну желаю в губы

поцеловать от всей души!

26

МЕТЕЛЬ

 

На улице – метель,

не выходи за дверь!

Ты так вписался в интерьер

камина и портьер!

Крючкообразного стола,

оркестра хрусталя…

В шуршанье тапочек жены,

в её просчитанные сны,

в зеркально выбритый паркет

и в то, что ты

и есть, и нет…

Не выходи за дверь:

на улице – метель!

 

ГРУСТИТ ФОНАРЬ…

 

Грустит фонарь, поэт глубокой ночи,

в штрихах дождя пульсирующим взглядом.

Так вот оно какое, Одиночество!

А я мечтал о тихой тени сада…

 

Погибнуть осторожно и воскреснуть,

чтоб описал в романе страшный мистик,

как человек, наукам не известный,

любил читать стихи опавшим листьям.

 

Как он бродил с рассвета до заката

меж сонных, неухоженных деревьев,

В его душе как множились заплаты

от поиска решения дилеммы…

27

Но и сегодня червь сомнений точит,

и я смотрю туда, куда не надо:

Грустит фонарь, поэт глубокой ночи,

в штрихах дождя пульсирующим взглядом.

 

РИСК

 

Бесстыжие языки пламени

сожгли неуверенность.

Сделан роковой прыжок в бездонную пропасть,

из которой назад пути нет.

Можно приостановить полёт,

зависнуть призрачным облаком.

Но память не остановишь,

не заставишь выбраться из пропасти…

И я лечу,

падаю.

Я не хочу останавливаться,

зависать призрачным облаком.

Моё падение прекрасно!

Я впервые увидел,

ощутил то,

о чём не знают другие,

безмятежно отбывающие свой век

там, наверху.

 

В ЛЕСУ

 

Заблудившись в дремучем лесу,

под мохнатой еловой веткой

не гордился я, даже вслух,

той отвагой – слепой и редкой.

28

А, дрожа, я хотел понять:

сколько страха во мне осталось?

И пугался кривляний пня,

воя волка самую малость.

 

Мне казалось, что за спиной

вот-вот свиснет угрюмый леший

и возвысится надо мной

недостаточно протрезвевший.

 

Но я встал и пошёл вперёд,

раздвигая кусты руками,

и от ягод был чёрен рот,

и набит был рюкзак грибами…

 

МОЛВА

 

Скребётся кошкой в дверь молва:

сегодня мне, вчера в соседскую.

С невинной шеи голова

вот-вот слетит, зевак приветствуя.

 

В змеином шорохе толпы

нет ни сочувствия, ни ужаса…

Разбавят кровяную пыль

фальшивых слёз скупые лужицы.

 

Но не разбит параличом,

как безымянный «икс» от зависти.

Мне наплевать, кто палачом

опустит сплетен чёрный занавес!

 

29

ОСЕНЬ

 

Слезливо-свинцовое небо.

Не вечер,

не день

и не утро.

До хвори простуженный ветер

в бреду куролесит на крыше,

и, словно в предчувствии смерти,

от страха завыла собака.

Хочу я скорее проснуться;

мне кажется:

всё ещё август.

Но серо-суровые стены

на плечи всей тяжестью давят,

и я подвываю собаке

немыслимо жуткую песню.

 

ЛУНАТИК

 

Снова в глазах безобразие:

луна, а на ней океан,

вторые Европа и Азия

и множество, множество стран.

 

Всё те же проспекты и улицы,

литые квадраты домов,

и лунный лунатик сутулится,

как я, в ожидании снов.

 

Надеется он на везение,

на этот единственный шанс:

найти одного собеседника

из нас, непонятливых нас

30

СЕЗОН ОХОТЫ

 

Открыт сезон охоты на людей.

У большинства толпы повадки гончих.

А я, с душой романтика, из тех,

кто прячет от дубины позвоночник.

 

А я бегу, как загнанная лань.

Вот-вот придёт конец, иссякнут силы.

И жизнь у псов не выкупить за дань,

с какой бы я мольбой ни попросил их.

 

Халяву в нашей жизни любят все –

терзать и рвать на клочья обречённых!

Открыт сезон на членов разных сект:

художников, поэтов и учёных…

31

Часть вторая. «Исповедь королевского лилипута» 1995 – 2006 г.г.

 

ЗАЧЕМ?

 

Зачем слепому крылья

и алый цвет зари?

Не примут в эскадрилью

грачи, да снегири.

 

Зачем немому слово,

что гром перекричит?

Зажат в своих оковах,

согласный, и молчит!

 

Зачем глухому слава,

и дифирамбов звон?

Он – слева, а не – справа

читал всегда закон.

 

В графе «судьба» калекой

запишут, чтоб на раз

отнять у Человека

его последний шанс.

 

МАРСИАНЕ

 

«Когда пришли, он выпрыгнул в окно…»

Арсений Несмелов

 

Декабрьский сугроб обледенелый

для этой встречи выбран был давно.

32

Когда тарелка с Марса прилетела,

он без раздумий выпрыгнул в окно.

 

Обшарпанная бедностью старушка

плелась в потёмках в хлебный магазин:

«Ты почему, сынок, без парашюта?»

«За мной – гонцы! А я, как перст – один!»

 

Амбал самоуверенный из «Скорой»

развёл руками, будто говоря:

«За этот год бросалец уж который!

Не сосчитать с начала января!»

 

Шушуканья затихли у подъезда,

скатилась с неба золотая ночь.

И только двое, видимо, нетрезвых,

от злого места удалялись прочь.

 

ЕРЕТИК

 

«К костру готовьтесь – спозаранку…»

Николай Клюев

 

К костру готовлюсь спозаранку.

Никто терпеть не запретит.

В последний раз я – наизнанку

перед людьми, как еретик.

 

Стеной презренья отгорожен,

слова мольбы возвращены.

Не быть, подобно им – хорошим,

не видеть праведные сны.

33

И душу рвут на части крысы…

(А ей не вырваться из пут!)

Не отрекаюсь, хоть и высек

ошибок беспощадный кнут!

 

Сожгут, считая дело правым:

изгоев можно не судить.

Но сердце – в кучу, на прилавок!

А вдруг ещё стучит в груди?

 

ПРОШЛОЕ

 

Нас прошлое всегда подстерегает,

чтобы втоптать через секунду в грязь!

И выбираем между берегами –

и левого, и правого боясь.

 

Плыть по теченью до водоворота?

Иль сразу камнем без борьбы на дно?

А прошлое выходит на охоту…

Голодное, свирепое оно….

 

И я забор нагородил поступков,

после которых – чёрная дыра…

Но, зная – с пробужденьем будет жутко,

пред сном крещусь: пришла моя пора…

 

ДЕВОЧКА

 

У девочки иное назначенье,

она минует лапы кабака.

Пытаются судьбы её качели

приблизить к свету, к тихим облакам,

34

где ищут вдохновения поэты,

где люди отдыхают от земли.

И если ты решил нарушить это,

влезающий непрошено – замри!

 

Когда стучится в окна час вечерний

кровавого дождя печалью нот,

у девочки иное назначенье:

она в объятья страха не идёт!

 

Она спешит на чудное свиданье:

там под часами Александр Блок

стихами очарует, как цветами….

И только ТАК распорядится Бог!

 

ТАЙНА

 

«У каждого есть маленькая тайна …»

Сергей Клычков

 

У каждого есть маленькая тайна,

зарытая сокровищем в саду,

чтоб кто-то не нашёл её случайно

по следу золотому на беду,

 

чтоб не досталась грузом по наследству

десятой H2O на киселе…

Не – Золушка, и всё-таки – невеста

для женихов уверенных в себе.

 

Она лежит – нетленное, святое,

нескромных избегающая глаз,

и просит у искателей покоя,

последствий разглашения боясь.

 

35

Не трогайте, бездушные, не ваше!

Но поскакали сплетни лошадьми…

И города, и сёла взбудоражат:

как это любопытно, чёрт возьми!

 

ХВАЛЁНЫЕ ДРУЗЬЯ

 

Где же вы, друзья хвалёные?

Отгулялись, отвелись…

У одних бока холёные,

а других скрутила жизнь.

 

Первым я – обуза горькая,

даже если позвоню:

«Мол, давись своей попойкою,

загнивая на корню!»

 

А вторые так и пенятся

и ошпарить норовят:

«Метит он, козёл, в Есенины

без чинов и без наград»

 

Поругают, ноги вычистят,

будто я – половичок,

и отправят вдоль по Питерской

на далёкий маячок.

 

Я пойду, пока не сумерки.

Бог им, преданным, судья.

Может быть, для них и умер я,

но ведь, гады, воскресят!

36

ЦЕНЫ

 

До чего нынче жуткие цены

на мясные продукты и хлеб.

Не накормит молитвами церковь…

Воскресают и молот, и серп.

 

Президенты с купюр на иконах

чешут басни чужим языком.

Мы челом отбиваем поклоны,

а должны бы их – в шею, пинком!

 

Я, наивный, поверил почти что:

вдруг повеяло чудом, весной.

Обещанья заморские… Ишь, ты!

Так никто не шутил надо мной!

 

И стою на базаре с табличкой,

как с рукою протянутой Русь…

Гладко выбрит, без вредных привычек…

Неужели, и я продаюсь?

 

СТОЛБ

 

Мне бы такую же твёрдость:

вечно стоять на своём.

Сверху посвечивать гордо

взглядом, как он фонарём.

 

Не переспорить, не сдвинуть,

в душу нахрапом не влезть…

Нет виноватых, невинных…

Лишь бестолковые есть!

37

Это ж великая смелость –

вызов бросать свысока:

«Кто там? Кому захотелось

искры из глаз высекать?»

 

Врежусь, забуду обиду…

«Ох, - восхищенье, да, - Ах!

Сколько энергии скрыто

в тонких его проводах!»

 

СЕРДЦЕ

 

«Если сердце захочет плакать,

я заплачу и буду рад»

Владислав Ходасевич.

 

Я всегда неразлучен с сердцем,

я всегда соглашаюсь с ним.

Может быть, только в раннем детстве

корчил рожи, чтоб стать кривым.

 

Но однажды, играя, понял,

почему носит маску шут,

что за кривду порою больно

и жестоко до смерти бьют!

 

Я смотрел на чужую гибель,

и вдруг стало мне не до рож:

из души моей гадкой ниппель

выпускал на свободу ложь!

 

И с тех пор, когда грустно – плачу!

Если весело жить – смеюсь!

38

Отчего же приходит мальчик

побренчать на гитаре чувств?

 

ШАЛИТЬ ПО-ПРЕЖНЕМУ…

 

«Так! Отставного шалуна

вы вновь шалить не убеждайте»

Евгений Баратынский.

 

Как я хочу шалить по-прежнему!

А возраст спуску не даёт…

Ещё годок и – всё, на вешалку,

гасить фантазии полёт!

 

По юным бёдрам руки чешутся,

как у немытого бомжа…

Кувалда правды бьёт – хоть вешайся!

И дрессирует: «Встать! Лежать!»

 

Прощайте девушки из прошлого:

на вас закончился лимит!

Мне утро ничего хорошего

рассветом хмурым не сулит.

 

Да шло бы всё…. Не троньте мерками!

Я жить вне времени учусь,

и взглядом не встречаясь с зеркалом,

скоблю станком щетину-грусть!

 

БЕССМЕРТИЕ

 

Никогда он усидчивым не был:

просыпался чуть свет,

39

не любил якоря.

Подавай ему глобус да ребус,

неоткрытые страны,

людские моря!

 

И навьюченный всеми страстями,

что манили в пещеры

и щерились зло,

пил он жизнь, заедая горстями

- то как соль, то как перец -

рифмованных слов,

 

Равнодушный к сюжетам дворовым,

младший брат вдохновенья

и хаоса дней,

продвигался от крова до крова,

избегая лишь тех, кто

душою бедней.

 

Но когда, словно из пистолета,

убивала толпа

за недюжинный ум,

умирал он смертями поэтов,

чтобы снова воскреснуть

под ангельский шум.

 

ШАХМАТЫ

 

Как на праздник, я в одежде белой

каждый день из дома выхожу

и уродство мира переделать

добрым словом, истиной спешу.

 

Помыслы геройские… О чём я?

Счастлив тот, кто бьёт исподтишка!

40

И всегда – неизменимо в чёрном,

словно в сейфе заперта душа.

 

Просто все мы – шахматные пешки!

Нас берут и двигают вперёд,

и сильней играет дьявол-грешник,

потому что Зло не устаёт!

 

Шах за шахом – подлостью и лестью…

Бог в цейтноте, падает флажок.

Он ведь, к сожаленью, не гроссмейстер,

он ведь, к сожаленью, только Бог.

 

ТЕАТР

 

Человек загадочен, как театр:

тысячи разученных ролей –

от презренных нищих до богатых,

от лакеев и до королей.

 

Стоя перед сильным, преклонится,

слабому навесит тумаков.

Сколько ж было в жизни репетиций,

что к любой премьере он готов!

 

Он быть может самой хитрой дамой

и ведёт врагам особый счёт.

Хочется – сыграет мелодраму,

хочется – трагедией убьёт!

 

Но в конце овации смолкают.

За провалом следует провал.

Перед самой смертью не играют,

когда Бог на исповедь призвал!

41

СПИЧКА

 

«На личность не смотрите?»

Новый Завет. 2-е Коринфянам. 10-7

 

Что сказать о быстрой смерти спички?

Догорела, пальцы обожгла…

Точно так живёт на свете Личность,

успевая сделать полшажка.

 

Что сказать о быстрой смерти спички?

Мало слов рифмованных о ней…

Проникают в души по привычке,

где с годами воздух холодней.

 

Что сказать о быстрой смерти спички,

коль в запасе целый коробок?

Забывая правила приличья,

гениальность ставим на поток!

 

Личность доверяет миру знаки,

но глупцы к поэзии глухи …

И штампуют антиПастернаки

сборники бездарной шелухи!

 

СПИРАЛЬ

 

А грешники стремятся в рай!

Сегодня это не проблема –

в купе добраться до Эдема.

Воруй, насилуй и стреляй!

 

О, бедное дитя, мораль,

поставленное в тёмный угол,

42

как самое из мерзких пугал!

Путь человечества – спираль,

 

скольжение то вверх, то вниз

без промежутков на раздумья.

Глядишь, мечту во сне разули,

святых опять лишили виз…

 

У пропасти есть зыбкий край,

весьма опасный для прогулок.

Последний крик надежды гулок…

А грешники стремятся в рай!

 

НЕИЗБЕЖНОСТЬ

 

Посвящается Бойцовой Р.С.

 

В январе на кладбище Хованском

было холодно от мрачных дум.

Бесполезно с Богом торговаться:

не узнаешь – как, в каком году…

 

Провожали тёщу в неизбежность,

в самый долгий, долгий, долгий путь.

Все мы упадём однажды в бездну

так, что нас потомкам не вернуть.

 

Тот, кому дано большое право,

сердце остановит, как часы.

Верно ль говорить – «пожил на славу»?

Чей промолвит истину язык?

 

Кто-то пальцы гнул, писал указы,

а иной спины не разгибал…

43

Жизни миг – то счастье, то зараза,

то кошмарный труд, то праздный бал!

 

В январе на кладбище Хованском

падал снег, а может - тёщин пух…

Вот оно, без власти государство:

нет в земле хозяев, нет и слуг!

 

СМЕРТЬ СОСЕДА

 

«Но так как это не всерьёз,

никто не проливает слёз

над ужасом момента…»

Александр Аронов

 

За стенкой умер человек,

который числился соседом,

и вслед за ним ушли беседы

о том, каков был прошлый век.

 

Не доиграли уйму партий

из-за того, что шахматист

предпочитал и в жизни риск,

а не учебники и парту.

 

Порою спор до хрипоты

лишал нас добрых сновидений.

Уж больно мне в его затеях

казалось много запятых.

 

Но вдруг оставшись без досуга,

потери я не ощутил.

А он меня всегда щадил,

при встречах величая другом.

44

Однажды я , в раздумьях тужась ,

открыл закон , простой до слёз:

чужая гибель – не всерьёз,

и лишь своя – вселяет ужас!

 

Я И В СОРОК ПЛАЧУ НАД СТИХАМИ…

 

Я и в сорок плачу над стихами,

от людей жестоких хоронясь.

Нет, не превратилось сердце в камень,

а душа не воспевает грязь.

 

Ведь в дороге всякое бывало:

прошвырнуться часто ветер звал,

и судьбу трясло в двенадцать баллов,

и грозил спокойствию обвал.

 

Так во мне сражались насмерть

рыцарь благородный и злодей.

Думал я порою – солнце гаснет,

и не мог просвета разглядеть.

 

Думал я: вот-вот и встану рядом

со звероподобным существом,

но спасал бальзам родного взгляда.

И я понял: мне туда не надо,

где без окон строят новый дом!

45

ПУТЬ К ДРУЗЬЯМ

 

«Загородить дорогу в дом поэта…»

Олег Потоцкий

 

Я живу за большим забором,

что построен из тёмных душ.

Но поэта не взять измором,

не загнать, словно нечисть, в глушь.

 

В их среде звук «шансона» моден

под пивной и жаргонный кайф.

Мне бы дали они по морде –

выйди, Блока я почитай.

 

Пробираюсь сквозь толпы зомби

к неприметным моим друзьям

в город, где не приемлют злобы,

где по струнке шагает хам.

 

Там встречает букет улыбок

неподдельных, как и цветы.

Не скрываю, я сделал выбор

и узнаю в лицо святых.

 

ПОПРОШАЙКИ

 

Сто причин у попрошаек:

смерть, убожество, пожар…

Грязной мелочи не жаль мне,

но противится душа.

 

Словно сточная канава,

собирает всех Москва,

46

и – протягивают лапы

ради ложного Христа.

 

Сколько ж вестников заразы

засоряют наши дни!

Нет такой метлы, чтоб сразу –

из столицы, из страны.

 

Бродят толпы приведений

в электричках и метро:

«Люди злые, дайте денег!

Из страны нельзя метлой!»

 

Сто причин у попрошаек

(холод, голод и война) –

по чужим карманам шарить.

Им легко наглеть, а нам?

 

РУГАЮТСЯ ЛЮДИ ОТ БЕДНОСТИ…

 

Ругаются люди от бедности.

Душа хоть и не кошелёк,

но если копились в ней ценности,

то в мире со всеми живёт.

 

И всё же мы чаще, как нищие,

готовы друг друга загрызть.

Колотим любовь кулачищами,

влезаем в соседскую жизнь…

 

А после строчим богу жалобы

доносами: тайно и зло.

Быть может, добрее и стали бы…

Да где взять не матерных слов?

47

Под пылью схоронены классики

до будущих лучших времён.

Пойти что ль и мне подубаситься

и голос повысить на тон?

 

ВАВИЛОН

 

«Посему дано имя ему: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли и оттуда рассеял их Господь по всей земле».

Ветхий Завет. Бытие. 11-9

 

Не понимаем мы друг друга,

как пекло летнее и вьюга,

как непокорность и поклон.

Воскрес в России Вавилон!

 

Не понимаем даже истин,

что кара тучею нависла,

что грянет мщения потоп,

перечеркнув – «авось», «потом»…

 

Отцов, детей не понимаем.

Любовь и нежность без вниманья

сгорают в хосписах живьём.

А мы наследство их жуём.

 

Нам стало тесно, словно в бочке.

Одни спешат расставить точки,

контрольным выстрелом в упор

скрепив кровавый договор!!!

 

Другие с сурдопереводом

пророчат ясную погоду,

но до сближенья языков –

стена веков!

48

ОБМАН

 

«Мне говорила мать, что в розовой сорочке

багряною зарёй родился я на свет».

С. Клычков

 

Заря была черна. Сорочка оказалась серой.

Мать обманула, перед Богом согрешив.

Быть может, надо мной висит иная атмосфера,

но к постному лицу улыбки не пришить.

 

Легко, легко соврать невинному пока ребёнку.

На мир он смотрит сквозь окно волшебных грёз,

чтоб жертвою не пасть ни под одним зубцом гребёнки,

которой важен вес, которой важен рост.

 

Я сам бы начертил маршрут великих путешествий,

и, открывая, словно Христофор Колумб,

Америку любви, остался бы кристально честен.

И коли нет цветов – для них не надо клумб!

 

МОЖНО ОТНЯТЬ У ПОЭТУ РУЧКУ…

 

Можно отнять у поэта ручку,

можно травить, как лесного зверя…

Думаешь, я нищетой проучен?

Думаешь, сглазом насквозь просвечен?

 

Вновь поднимаюсь столбом из хлама,

вновь разгребаю судьбы сугробы.

И хоть пока далеко до храма,

чувствую, дальше ещё – до гроба!

49

Только люби меня, даже хмурым,

даже, когда я теряю разум!

Ценною станет и волчья шкура,

не пожалеешь о ней ни разу!

 

ЗАДУМЧИВОСТЬ

 

«Так что ухо твоё сделаешь внимательным

мудрости и наклонишь сердце твоё к размышлению»

Ветхий Завет. Притчи. 2-2

 

Эх, задумчивость, задумчивость!

Состояние в пути.

Пласт наукой не окученный.

Никому не запретить!

 

Очертанья мира – стёртые,

звук тревоги – тишина.

Чтоб виденье не испортили,

свет штрихуешь до темна.

 

Но не тратишь время попусту:

мысли, мудрые порой,

застревают в мозге бонусом

под извилистой корой.

 

ЧЕТЫРЕ ЖЕЛАНИЯ

 

В слепой тишине одиночества

я хочу быть любимым.

Отражение зеркала –

моё сердце, околдованное тобой.

Поговори со мной о том, чего боишься.

Неосторожным словом сделай меня любимым.

50

В слепой тишине одиночества

я хочу быть смелым.

Видишь моё превращение?

Это несложно представить.

Мы, несовместимые звуки,

станем Лунной Сонатой.

Дай мне единственный шанс:

броситься головой в омут.

 

В слепой тишине одиночества

я хочу быть сильным.

Сжать твою нежную кожу

змеиными кольцами рук.

Замри распятием на моей груди

и ты узнаешь, что значит –

сгореть заживо!

 

В слепой тишине одиночества

я хочу быть Богом.

Твой голос, словно пение райских птиц,

возбуждает моё тело.

Отзовись собой, как со дна колодца,

и мы пойдём туда,

где после вздоха – пропасть!

 

СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ

 

Мы не виделись больше года

ни на зрителях, ни тайком.

Одиноко хожу по городу

и не думаю ни о ком,

51

кто бы мог почесать за ухом

мне, забытому всеми псу.

Хочешь, с лёта поймаю муху?

Хочешь, тапочки принесу?

 

Набиваюсь упрямо в гости,

нежеланный тебе и чужой.

Помани, как хозяйка, костью

и притворно больной душой!

 

Говорят, что собаки лечат

и от гриппа, и от хандры…

Так зальём же свои увечья!

Так напьёмся от счастья вдрызг!

 

Постучусь я в тебя, но встретит

злых проклятий пчелиный рой!

А простит лишь один на свете

дом, что сделался конурой!

 

НЕУКЛЮЖАЯ НЕЖНОСТЬ

 

Я спрятал свою нежность неуклюжую

за сталью сердца.

Эх, знать бы, что душа твоя – оружие;

не уберечься!

 

Ведь было изначально три желания,

как в добрых сказках:

увидеть, затаиться в ожидании

и любоваться.

52

Ты вправе запретить, ты изолируешь

себя в Сезаме,

но всё равно, недостижимо милая,

ты – мой экзамен.

 

И нет пособий чутких, нет учебников

и нет ответа…

Мудрёней мог лишь в прошлом веке Хлебников

сказать об этом.

 

А нынче – вычитание, сложение,

да скобки быта…

Иду им вопреки я на сближение

по лабиринту!

 

ИРЭН

 

«Всё, что я имел за душой, я тебе на коленях дарил…»

Пётр Вегин

 

Ну, прости ты меня, Ирэн!

Не сумел я найти Клондайк.

Гладиатор ночных арен,

умоляю: «Хоть взгляд подай!».

 

Недостоин твоей любви,

как на чистом лугу сорняк.

А ведь в грудь кулаками бил,

что пройду через все моря…

 

Обманул ту, которой ночь

обещал сделать входом в мир,

где б нам, словно в раю, жилось,

и чумы не боялся пир.

53

Я - не лжец! Просто, этот вес

оказался сильнее слов.

Нас учили – «hеllo», «yes».

Кто – по-русски, тот – беден, «лох».

 

Мне противен такой рефрен

и с коленей не встану я,

пока ты, моя боль, Ирэн,

за любовь не простишь меня!

 

ДЕМОН

 

Её цветы цвели и умирали,

не приспособленные жить во тьме.

И не было окна между мирами,

чтоб их спасти эпитетами мне.

 

Но знала моя женщина чуть больше,

чем энциклопедический талмуд:

услышал о себе во тьме я – «Боже!»,

увидел, как всю душу отдают!

 

И шла она осознанно на жертвы:

полпоцелуя стоила душа…

Я выключил и солнце, и прожектор,

над телом неизбежностью кружа.

 

Над телом злые сумерки сгущались

в поющие бессмыслицу слова,

и демон торопил часы к прощанью,

когда он мной богиню целовал.

 

И демон, закрутив сальто-мортале,

вдруг понимал – насколько он велик!

Её цветы цвели и умирали,

и снова, уже мёртвые цвели…

54

КРАСИВЫЕ ЖЕНЩИНЫ

 

Я бросаю косые взгляды

на безумно красивых женщин.

Я хочу оказаться рядом,

прикоснуться дыханьем нежно.

 

И меня доведут до смерти

не наркотики, и не водка:

в этих женщинах жарят черти

моё тело на сковородках.

 

Не стращайте творца, монахи,

Божьей карой за дух порочный!

Я умру от любви в объятьях,

если женщина так захочет!

 

ТИШИНА

 

«Обозвал тишину глухоманью…»

Н. Клюев

 

Если это – дыра, не штопайте

тишины моей глухомань.

Не хочу, как другие, штопором

открывать, что везде – обман.

 

Я забился, где нет ни шороха,

погасил медной люстры свет.

Так порою слова жестокие

упаковывают в конверт.

55

Хорошо мне без чёрной зависти,

без непрошенной похвалы…

Здесь начну я всё снова, начисто

перемою в душе полы.

 

ФАНТАЗИЯ

 

Моя фантазия иссякла,

как-будто отрубили саблей.

И всё, что грезилось ночами,

в помои вытекло ручьями.

 

Я думал, это очень просто –

себе присвоить сан «апостол»,

идти в народ, ученье сея…

Ан нет, не понял я Рассею.

 

И не душа – её подобье

больным готовила снадобье.

Поэтому бодались рифмы,

как с кораблями в море рифы.

 

Но верю: временно крушенье!

Надену на судьбу ошейник,

возьму сюжет из нашей жизни,

который на века нанизан.

 

КТО, КАК НЕ Я?

 

Кто, как не я,

зажжёт звезду над твоим домом?

Кто, как не я,

будет в жизни твоим ведомым?

Кто, как не ты,

56

будет в песне моей воспетой?

Только, кто ты?

Только, где ты?

 

Кто, как не я,

ради нашей любви всё бросит?

Кто, как не я,

сложит стихи о тебе в вопросах?

Кто, как не ты,

на вопросы найдёт ответы?

Только, кто ты?

Только, где ты?

 

ДРУГАЯ ПЛАНЕТА

 

«Кривое не может сделаться прямым,

и чего нет, того нельзя считать».

Ветхий Завет. Экклесиаст. 1-15

 

«Я выйду за тебя замуж, - сказала она –

но, кроме дружбы,

между нами ничего не будет.

И если когда-нибудь встречу человека

с «другой планеты» –

последую за ним».

Она исчезала много раз,

выдёргивая чеку гранаты…

Надежды взрывались,

и она возвращалась

в спокойное течение жизни.

Буквы складывались постепенно:

сначала незаметно

выкарабкалась из тумана,

едва различимая, заглавная «Л»,

57

потом, тоже на ощупь,

боясь нарушить гармонию,

но связанные одной цепочкой –

«ю», «б» и младшая «л».

И когда последняя буква

уже почти открыла

завесу над тайной,

он, за прошедшие годы ни на шаг

не переступивший запретной зоны,

грустно произнёс:

«Прости, я встретил женщину

с другой планеты…»

И УСНУЛ ВЕЧНЫМ СНОМ.

 

ЧЕТЫРЕ ОКНА

 

«Окно, распахнутое в лес…»

Наталья Филатова

 

Окно, распахнутое в смерть…

Увы, не разглядел я сеть,

что сплёл невидимый паук

астрологических наук.

 

Окно, распахнутое в тьму,

не улыбнулось никому.

Дворовый пёс пророком выл.

Зачем я то окно открыл?

 

Окно, распахнутое в смог…

Казалось, мне поможет Бог,

но стихли голоса друзей,

и выполз искушений змей.

58

А где-то женщина стихом

облагораживала дом…

Дышало свежестью чудес

окно, распахнутое в лес…

 

ГОЛУБЬ

 

«Я живу. Только чёрные птицы поют мне…»

Татьяна Сергеева

 

Голубь верил, что я ему – друг:

принимал угощенье мучное

из опасных мальчишеских рук –

двух убийц, сотворённых мечтою:

посмотреть, как бездушный кирпич

разобьёт это хрупкое счастье,

а потом свою низость постичь

новой жертвою в дьявольской пасти.

 

Я прощенья просил у него,

когда дух посещал сновиденья,

и за птицами мчался бегом,

но то были презрения тени.

Неужели нельзя согрешить

и души обновить одеянье?

Обжигали не боги горшки –

зачумлённые бытом земляне!

Оправданье всегда на виду,

и творим под копирку поступки…

Удальца я никак не найду,

что добился от жизни уступки.

Знать, за нами следят и следят

в микроскопы иные созданья,

средь которых есть строгий судья

59

и моей омерзительной тайны.

 

Если годы до смерти – концерт,

он у каждого – неповторимый.

Я заказывал в партер билет –

птицу белую оперной примой

слушать,

о чём щебечут в раю,

и до бешеной одури хлопать…

Только

чёрные

птицы поют,

словно тот, умирающий голубь.

 

ПТИЧКИ

 

Щебечут девочки, как птички,

об Oriflame, об Yves Rocher,

о бурном, словно море, личном,

скопированным под клише

с фальшивой уличной рекламы,

пародии на Хохлому.

Такую псевдомелодраму

не пожелаешь никому!

Как стать заветной единицей,

парящей над толпой нулей –

то Волочковой, дамой-львицей,

то кем-нибудь, кто рядом с ней?

В Москве достаточно училищ,

где уточнятся предел,

что при рождении всучили,

а сделку ангел проглядел.

И в паспорт вляпают – Мытищи,

стирая из мечты Париж,

60

когда жених душою нищий

предложить разделить свой шиш.

Бессильны слёзы и проклятья,

мольбы к небесному Отцу,

и в прошлом остаются платья,

которые –

в размер, к лицу…

 

НОВАЯ СТРОЧКА

 

Между сумерками и рассветом,

в мире, который знаком поэтам,

я скрываюсь от дикости улиц,

чтобы они в контекст не вернулись.

 

Утром родится новая строчка –

как мама-муза, стройная дочка.

Лелеять, к рифме готовить впору,

а ей предстоит окунуться в прорубь.

 

Выйдет девочка моя нарядной

на судилище к толпе всеядной,

развращённой коммерческим чтивом,

словно дядькой сексуально-учтивым.

 

Что останется от аллегорий,

когда пьяный сантехник Григорий

грохнет по строке сапогом слога,

непереводимого на язык Бога?

 

Стучит зубами дня мясорубка:

«Искусство – на фарш! И ты, голубка,

быть должна безликой и порочной!

Поэт что-нибудь нацедит ночью,

61

между сумерками и рассветом…»

Снова стоять мне с душой раздетой,

взглядом сверлить броню мирозданья,

освобождая из плена тайну.

 

РУКОДЕЛИЕ

 

Вышиваем Россию гладью,

наряжаем, как на балы.

Стало модно с Иудой ладить,

и в словах избегать хулы.

 

Улыбаемся проходимцам,

Вот такая, «типа», мораль…

Они с Богом спешат сравниться,

чтобы чаще его марать.

 

Поменялись, увы, местами

мир ворья и честной народ.

Привилегии – арестантам,

остальным – високосный год.

 

Оттого и мечтают дети

подружиться скорей с иглой,

что их детство ублюдки эти

распилили, словно пилой.

 

Ухмыляется пиво в кружке:

«Ты бессилен, Ночной дозор!»

И скользит снова нитка в ушко,

и выводит душа узор.

62

СИСТЕМА КООРДИНАТ

 

Не утоляют чувство голода

обрывки сплетен из газет.

Кто виноват в уродстве города?

Икс?

Игрек?

Зет?

 

На марсианское пришествие

в стихах ссылается поэт.

Мне подскажите, можно жестами…

Икс?

Игрек?

Зет?

 

Бубнит порою несусветное

в жестоком споре оппонент.

Опять на ужин – ложь с конфетками…

Икс?

Игрек?

Зет?

 

Черпаю истину по капельке

из монологов и бесед.

Они, как проволока в кабеле –

Икс,

Игрек,

Зет.

 

Во имя Бога или дьявола

народ до ниточки раздет?

Куда ведут своей параболой

Икс,

Игрек,

Зет?

63

МОСКВА

 

Мечты моей светлый город

так не похож на Москву!

Люблю распахнуть я ворот

и чувствовать, что – расту.

Люблю измерять шагами

проспекты, когда все спят,

но в полночь, чужими глазами,

словно гвоздями распят.

 

Надрывно зовёт реклама

душу поэта в бутик.

Модно быть пьяным хамом,

иконный напялив лик.

А я собираю буквы

в компанию, как друзей.

Да здравствуют и Аз, и Буки,

покинувшие музей!

 

Стихами сдвигая горы,

навеянные тоской,

найду этот светлый город

и вновь назову Москвой.

И счастье найду не в рюмке,

где быдло поганит Русь.

где губит Есенина Блюмкин,

а там, где к людям вернусь!

 

КОЛОДЕЦ

 

Перед судьбой на колени

встать успею всегда!

Есть ещё время –

64

выбраться из колодца

до тех пор, пока

не скроет горькой правды вода,

до тех пор, пока

не устану бороться.

 

А над головою –

фальшивая голубизна

безоблачного

недоступного неба.

Будут кричать

до скончания века вверх глаза

о том, что здесь мир

не для капитана Немо.

 

ИСПОВЕДЬ КОРОЛЕВСКОГО ЛИЛИПУТА

 

«Но королевским лилипутом записан где-то там и я»

Александр Митько

 

Я – монстр маленького роста,

живая кукла короля.

Мой мир далёк от вас, как остров,

как непокорная земля.

 

«Встречать монарший подзатыльник,

изображая чувств разбег –

работа, верно, не из пыльных!» -

сказал бы глупый человек.

 

Но благородную усмешку,

которая не входит в роль,

не одолеет ни приспешник,

ни сам карающий король.

65

И наряжая в шутку правду,

натягиваю тетиву!

Ведь стрелы слов опасней яда

чужой страны, где я живу!

 

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ…

 

Петух электронный настойчив,

его попурри, как набат.

Раскрылись бутонами очи.

А сон был о форте Байярд…

Я выполз на свет из тоннеля

беспомощный, словно дитя,

в чужом, размагниченном теле,

тревожась, что это – не я.

 

О, ангел! Разбросаны кудри

Творца вдохновеньем в этюд,

и ласковое «С добрым утром!» -

одно из свершившихся чуд.

Любимая женщина – ты ли?

Но завтрак уже на столе…

Горячие чувства остыли,

а следом – и чай, и омлет.

 

Романтика вдруг отступает,

когда входит барином быт…

Прощанье, улыбка скупая,

и день календарный…

убит!

Риторика транспортной давки

кроит по шаблону мозги.

Судачат о грязном прилавке,

что в почках нароет УЗИ…

66

До «Южки», где рынок известный

расставил капканы свои –

получасовая поездка,

которая прибыль сулит.

Там я среди разного сброда

(и в том же числе москвичей)

рабом исполняю работу,

порой аккуратней, ловчей,

чем рифмы суммирую в пару,

чем строфики кладку веду …

Ну, кто наградил меня «даром» –

поймать и «прошляпить» звезду?

 

Законные «восемь» тягучи,

как время –

известия ждать.

Они ни любить не научат,

ни думать, ни сеять, ни жать.

Они превращаются в «десять»,

коль кто-нибудь палец согнёт.

Они превращаются в месяц,

они превращаются в год!

 

Поэт –

не мышиного цвета!

Я вижу рекламную топь!

Богатство – всего лишь конфета,

в которой начинкою – кровь!

Ах, сколько же ценных бумажек

в руках я бесстрастно держал!

Иные –

украдкой в кармашек,

дразня провиденья кинжал!

67

Однажды чтоб не оступиться,

да в топи не сгинуть вовек,

мечтаю пленённою птицей

о небе, но я – человек!

Супруга, потомки, квартира…

Так просто расстаться с мечтой!

И я разрываюсь меж лирой

и вынужденной маятой!

 

От рынка, как сказано выше,

до дома – автобус, метро…

Я к вечеру выстиран, выжат

и тряпкою брошен в ведро.

Телесную грязь можно душем

в мгновенье незримое смыть,

но то, что скрывается глубже,

сплетает судьбы моей нить!

И в полночь, решая дилемму:

«Любовь или сна сериал?»,

споткнусь: «А ведь я на поэму

себя же и обворовал!»

 

ГРУСТНОЕ

 

«Ни возрасту не кланяюсь, ни ворону,

дорогам лет давно не бью челом…»

Андрей Чирков

 

Гордыне ли с годами стал подвержен?

Иль в недра древней мудрости проник?

Но в битвах несгибаем, словно стержень,

пред возрастом я крепок, как гранит!

68

Я не смотрю на стрелки циферблата,

от жизни отсекающие дни:

не слышал, чтоб кого-нибудь по блату

приговорили к вечности они.

 

И чувствую себя – на двадцать восемь,

и вороны вне плоскости кружат…

А календарь упрям: сентябрь – осень!

Опавший лист дождём к земле прижат…

 

КВАДРАТ МАЛЕВИЧА

 

Взгромоздился квадрат Малевича

на вечернее небо зимы.

Как дела у меня? Копеечно…

И Господь не даёт взаймы.

 

Ты смогла мою душу вывернуть,

словно эта январская мгла.

Доказать, что я тоже избранный,

поцелуями ты смогла.

 

Я устал в свой архив копировать

негативы ползущих годов.

Без улыбки победа – Пиррова,

вдохновенья горчит глоток.

 

И хочу что-то очень доброе

облачить в одеяние строф.

Погляди – яркий свет за шторами,

да пьянящего праздника штоф!

69

В КЕЛЬЕ

 

«А милый в своей келье одинокой

тетрадь откроет и легко напишет…»

Татьяна Сергеева

 

Мне свободней в одинокой келье,

где никто не заставляет лгать:

с кем дружу, схожусь на время с кем я,

с кем делю и душу, и кровать.

 

Не узреть неопытному глазу

то, что от проказы берегу,

и всегда с людьми такой я разный –

подыграть фальшиво не смогу.

 

Человек, тоскующий по Слову

постучись, коль руки не в крови!

Отопру молчания засовы,

но и сам душою не криви!

 

И любовь здесь тоже не чужая:

суть её годами постигал!

Как бы сны не переубеждали,

если б не она – не жить стихам!

 

БАЛЛАДА О МЕЖПЛАНЕТНОМ КОНТАКТЕ

 

«Во мне иных миров законы…»

Андрей Чирков

 

Не мог представить инопланетянин,

исследуя галактики Вселенной,

себя, как жертву варварских деяний

существ с планеты необыкновенной.

70

Он знать не знал о хлебе и о соли,

что умер замечательный обычай,

но жаждал ртом-присоской обмусолить,

не замечая в существах отличий.

 

Пылающей звездой сквозь атмосферу

в тот час, когда лунатики не спали,

прошёл счастливый Гуманоид I,

а далее до места – по спирали.

 

И в голове его яйцеобразной

кометой просвистела осторожность:

«Ну отчего так неприятны глазу

испуганные гулом эти рожи?»

 

Он выбрал для посадки чудо-город,

в домах многоэтажных приютивший

народы, чьи святыни, словно горы –

и разума, и вдохновенья выше.

 

И славные, в стихах, готовил речи,

слова о крепком межпланетном братстве,

а городу ответить было нечем,

а город предпочёл вооружаться.

 

Ступив на землю гордым и спокойным,

настроил волны на людские души,

в которых билась злоба на иконах,

заклятьем – Гуманоида не слушать!

 

Чужды законы «вражьего» пространства

тому, кто не привык к воображенью…

Учила злоба: «Ваша доля - пьянство!

И – никаких космических сближений!»

71

Напрасно гость романтиком-поэтом

пытался светлым чувством поделиться:

метафора у черни – под запретом,

как вредная учебная страница.

 

И полетели ненависти камни,

и ринулась толпа безумным стадом,

взывая к вожаку: «Веди нас, Каин,

на Авеля небесного, на брата!»

 

…………………………………………………………………………………

 

Я рад бы изменить конец легенды

и выкорчевать пень грехопаденья,

но дня портрет, объятый чёрной лентой,

историю

сопровождает

тенью!!!

 

К ПОЭЗИИ…

 

Ты во мне разожгла войну

между космосом и рутиной.

Божью сторону я приму,

как апостол, необратимо!

 

Многочисленна пеших рать,

и пылает душа-столица,

но из пепла легко восстать,

словно Феникс, древняя птица!

 

Артобстрел непотребных слов

убивает быстрей, чем опий.

72

Маяковский и Гумилёв

точат рифмы-штыки в окопе.

 

Встал бы рядом, да – не чета:

в серебре не купалось имя.

Лишь поблекла чуть-чуть черта,

что мой век разделяет с ними.

 

И когда меня понесут

изувеченным с поля боя,

эти строки отдам на суд

тех, кто смыслит хоть что-то в боли!

 

БОИМСЯ ВЫПЛЕСНУТЬ НАРУЖУ…

 

«В конце тоннеля – яркий свет.

Зажмуриться и испугаться?»

Ольга Офицерова.

 

Боимся выплеснуть наружу

то, что не входит в рамки быта,

святыни вечные разрушить

акробатическим кульбитом.

 

Нам всё б в узде держать лошадку

поступков ярких и безумных…

А вдруг посмотрят люди гадко?

А вдруг взорвётся мир от шума?

 

Пугает свет в конце тоннеля,

как аномальное явленье –

ползём по жизни еле-еле

из поколенья в поколенье

73

слепыми пленниками фобий,

пещерных вымыслов рабами,

чтобы судьбу свою угробить,

в процессе сталкиваясь лбами.

 

ПРАВО

 

Право имеет на нишу

некий загадочный дворник,

если метлою он пишет

метафорический сборник.

 

Право имеет на слово,

чтобы раскаяться, Каин,

если в порыве глубоком,

словно поэт, уникален.

 

Право имеет на вечность

и обитатель погоста,

если свой миг скоротечный

прожил, блуждая по звёздам!

 

СДЕЛАЙ ТАК

 

Ты сделай так, чтоб я ослеп,

чтоб все красавицы вселенной

навечно запертыми в склеп

вдруг оказались бы мгновенно,

 

чтоб не почувствовал зимы,

когда шарахнет минус тридцать,

чтобы не мучились «Умы»

вопросом – как она влюбиться

74

могла в поэта-чудака,

без родословной, без трамплина…

Ты сделай так…, а я пока

стихи слеплю из букв глины…

 

МИНУТКА

 

Что можно сделать за минутку?

Прогнать покой, лишиться разума…

В сигналах «SOS» не обмануться,

cогласных боль приняв за гласные.

 

Часы: «Тик-так…» Минует стрелка

тревожный круг дневной дистанции,

и брошусь лётчиком Гастелло

я в чудный мир, где – песни с танцами!

 

Где понимают с полуслова,

где на двоих – одно дыхание.

А жизнь прошедшая весома,

как новый шанс на испытание.

 

ОСЕННЯЯ МУЗЫКА

 

Забитый по уши вопросами

на тему душеугасания,

вчера я был в объятьях Осени…

Не дар судьбы, не наказание…

 

А нечто неопределённое…

Скорей из области фантастики:

казалось бы, что всё зелёное

должно стереться ветра ластиком.

75

Но вдруг почувствовал влечение,

как юноша неоперившийся,

и жизни камерной течение

нарушил птицей воспарившей я.

 

И в облаках услышал музыку!

А я считал её потерянной!

Но рядом с женщиною-музой нет

не возвращаемого времени!

 

МЫ НЕ БУДЕМ СПЕШИТЬ…

 

Мы не будем спешить,

мы не будем надеяться…

Бездорожье оши-

бок. Времени мельница.

 

Это всё впереди…

Как и манна небесная.

За собою веди,

и в пути перебесимся!

 

Ты мне так дорога!

Ты – от сна пробуждение!

Ты – река в берегах

с сумасшедшим течением!

 

Я – не то, чтоб пловец,

а скорее – утопленник…

Твой – до клеточек весь,

словно опыт накопленный!

76

РАЗБЕГАЕМСЯ, ВОЗВРАЩАЕМСЯ…

 

Разбегаемся, возвращаемся…

Нами движет не разум, а импульсы.

И смеются над плюсами минусы,

и земля то стоит, то вращается…

 

Наши бедные фотографии

из кусочков разорванных склеены,

мы осенними стали аллеями –

параллельными…. Это не правильно!

 

Никудышная геометрия….

Дай мне руку, как прежде, таинственно!

На ладони – воскресшая истина,

словно песня ещё недопетая…

 

Не в учебнике, не по формуле

происходит событий движение.

Как ускорить навстречу сближение?

Как обиду прогнать непокорную?

 

То присутствует, то отсутствует

сказка детская с добрыми феями.

Мы осенними стали аллеями,

но по-прежнему верим и чувствуем.

77

ВОЗДУШНЫЙ ЗМЕЙ

 

Сколько звёзд я ещё не изведал,

скольких женщин ещё не познал!

Исчисляю свой возраст в победах,

а весну вновь сменяет весна.

 

Так и рвусь, подгоняемый ветром,

с облаками прошить горизонт.

Пролетают года-километры

мимо таинств, похожих на сон.

 

И вот-вот между строк я открою

всем секрет моего волшебства –

почему не столкнусь я с горою,

отчего доживу я – до ста.

 

Вдохновенье напело мне, чтобы

тёплым словом проникнул в сердца,

а внизу, перекошен от злобы,

управляет верёвкой пацан…

78

ПЕРОМ СИНЕЙ ПТИЦЫ…

 

Пером Синей птицы я выведу слово,

к нему приплюсую волшебный эпитет…

И так повторять буду снова и снова,

пока вы, от будней уставшие, спите,

 

пока ночь под ливнем забвения мокнет,

да, воет симфонии ветер клыкастый.

А утром влетят пусть в открытые окна

стихи, словно вестники скорого счастья.

79

Финал творческого вечера композитора Вячеслава Титова в театре Людмилы Рюминой

Сергей Берсенев, композитор Вячеслав Титов, народная артистка России Людмила Рюмина

Фотоархив

80

Лауреат Всесоюзных и международных конкурсов Светлана Русская, заслуженная артистка России Ксения Георгиади, Сергей Берсенев

Сергей Берсенев поздравляет с юбилеем легендарного

певца Игоря Иванова

81

Виктор Харакидзян (ВИА "Поющие сердца"), Сергей Берсенев, Георгий Мамиконов (группа "Доктор Ватсон")

Финал юбилейного вечера Сергея Берсенева в ЦДЛ

82

Заслуженные артисты России Сергей Избаш и Елена Кузьмина, лауреат Всесоюзных и международных конкурсов Светлана Русская, Сергей Берсенев

Члены МГО СП России Георгий Бойко, Татьяна Аксёнова, Сергей Берсенев

83

Александр Шаганов, Алексей Аппин, Сергей Берсенев

84

Сергей Берсенев, заслуженный работник культуры Рафик Рагимов

85

Лабиринтами древних легенд (Часть 1-2)

Берсенев Сергей

232

С автографом: Сергей Берсенев

Статистика

С помощью виджета для библиотеки, можно добавить любой объект из библиотеки на другой сайт. Для этого необходимо скопировать код и вставить на сайт, где будет отображаться виджет.

Этот код вставьте в то место, где будет отображаться сам виджет:


Настройки виджета для библиотеки:

Предварительный просмотр:


Опубликовано: 14 May 2015
Категория: Поэзия

Поэтический сборник. Часть 1-2.

КОММЕНТАРИИ (0)

Оставить комментарий анонимно
В комментариях html тэги и ссылки не поддерживаются

Оставьте отзыв первым!