+
К 75-летию автора
РЕЗУЛЬТАТ ПРОВЕРКИ ПОДПИСИ
Данные электронной подписи
Ссылка на политику подписи
Закрыть

 

 

 

Андрей Пионтковский

 

 

 

 

 

 

 

 

Третий путь…к

рабству

 

- 2 -

 

 

 

Андрей Пионтковский — пожалуй, самый яркий публицист и

наиболее востребованный аналитик современной России. Его

публикаций ждут с нетерпением политики и бизнесмены, он

интересен интеллектуалам самых разных убеждений. Для всего

этого, разумеется, надо быть умным, образованным,

осведомленным. Таких немного, но они все-таки есть. Чтобы

выделяться и среди них, надо обладать чем-то еще.

Пионтковский не верит общепринятому — что каковы

обстоятельства, таковы и люди. Читая таких как Пионтковский,

еще раз убеждаешься — Сократа убили за дело!

 

Юрий Афанасьев

 

 

Как прекрасно, что существует по-настоящему независимый и

по-настоящему высокопрофессиональный политолог Андрей

Пионтковский. Мой многолетний опыт слушателя и читателя

показывает, что его прогнозы чаще всего оказываются верными и

точными. Андрей Пионтковский постоянно стремится к

выражению истины и именно поэтому должен вызывать

неприязнь властей. Думаю, что политологи подобного масштаба

(а их, к сожалению, немного) руководствуются крылатой фразой

И. Бродского: «В настоящей трагедии гибнет не герой, гибнет

хор».

 

Гия Канчели

 

 

Собранные вместе статьи Андрея Пионтковского мужественно и

нелицеприятно взывают нас к другой России — свободной и

честной. Это и есть патриотизм в действии, тот самый,

настоящий патриотизм, в котором сегодня так нуждается наше

запутавшееся в политиканстве, изнасилованное постоянным

враньем общество.

 

Марк Розовский

- 3 -

 

Гарри Каспаров

Пророк Апокалипсиса

 

Перед вами новая книга Андрея Пионтковского — блестящего

политического аналитика, одного из самых ярких и прозорливых

публицистов современной России.

Еще в январе 2000 года, когда президент Борис Ельцин ушел в

отставку и назначил Владимира Путина своим преемником,

Пионтковский выступил с резкой статьей «Путинизм как высшая

и заключительная стадия бандитского капитализма в России»,

предсказав грядущее удушение демократических свобод и прав

человека, информационное зомбирование, изоляцию от

внешнего мира и дальнейшую экономическую деградацию

страны.

«Реформаторы как Франкенштейн создали монстра реформ,

который, почувствовав вкус сказочного обогащения, уже, как

наркоман, никогда не слезет с иглы бюджетных денег», —

утверждал автор, приходя к страшному выводу:

«Путинизм — это (воспользуемся излюбленной лексикой г-на и.

о. президента) контрольный выстрел в голову России. Вот такое

вот наследство оставил нам Борис Николаевич Гинденбург».

В то время неизбежность подобного развития событий была еще

далеко не очевидной и многие по инерции продолжали верить в

то, что Россия все-таки не отступит от демократического выбора,

сделанного в 1991 году. Разнообразная критика ельцинского

капитализма доносилась со всех флангов — и с

коммунистического, и с национал-патриотического, и (более

осторожная) с либерального. Но Андрей Андреевич

Пионтковский стал, пожалуй, первым человеком в России, кто

сумел разглядеть главный вектор движения страны и четко, с

последовательностью математика, сформулировал возникшие

перед ней тяжелые проблемы.

Огромной заслугой Пионтковского является разоблачение

негативной роли «партии бабла» — той самой величавшей себя

реформаторской части правящего режима, с которой у многих по

инерции связывались надежды на трансформацию России в

развитое демократическое общество. Именно при активном

соучастии сообщества системных либералов (или, проще,

- 4 -

либералов-с), расцвели пышным цветом ядовитые плоды

путинизма.

Сегодня, спустя десять лет после «контрольного выстрела»,

Пионтковский язвительно подмечает «три источника, три

составные части зрелого путинизма: декоративность

политических институтов (Б. Грызлов: «Дума не место для

дискуссий»); феодальная обусловленность частной

собственности лояльностью сюзерену (О. Дерипаска: «Я готов в

любой момент отдать все свое состояние по первому

требованию Владимира Путина»); пожизненная несменяемость

верховного правителя» (В. Чуров: «Владимир Путин всегда

прав»).

Анализ нынешнего состояния российской власти — точнее, того,

что осталось от государственного механизма, — дает

чудовищную, почти безнадежную картину.

Работы Пионтковского вот уже много лет выражают чаяния

российской леволиберальной интеллигенции, ратующей за

«капитализм с человеческим лицом». Недаром Андрей

Андреевич состоял в партии «Яблоко», которая еще с начала 90

х годов жестко оппонировала так называемым радикальным

реформам Гайдара-Чубайса. Смысл этих «реформ», как стало

очевидно, был вовсе не в создании свободного

демократического общества, а в построении олигархического

капитализма, где частная собственность носит достаточно

условный характер, имея отчетливый вассальный привкус, а все

демократические институты, как и Конституция, игнорируются

властями так же, как это было при советской власти.

Пионтковский был и остается истинным «яблочником», и вполне

закономерно, что в конце концов его исключили из партии,

скатившейся на рельсы конформизма. Стоит ли удивляться, что

видному публицисту, суть работ которого — беспощадный

системный анализ происходящего во власти, — не нашлось

места в рядах системной оппозиции.

Название книги — «Третий путь к рабству», напоминающее о

Фридрихе фон Хайеке, описавшем две дороги к рабству —

фашизм и коммунизм, указывает и на давно уже ставший

притчей во языцех мифический особый путь России. Увы, и

раньше под предлогом его поиска создавались отвратительные

формы правления, отличавшиеся крайней жестокостью и

- 5 -

коррумпированностью. Но сейчас это впервые происходит под

лживыми лозунгами «либерализма» и «возвращения России в

лоно мировой цивилизации». Как показано в книге,

«интегрироваться» в мировое сообщество удалось лишь

«элите», рассматривающей Россию как источник бесконечного

личного обогащения. К тому же оно неизбежно отторгнет от себя

потерявших политическую власть владельцев наворованных

капиталов, как это уже случалось с диктаторами типа Ф.

Маркоса.

Только тщательно разобравшись в причинах, которые привели

нашу страну из застойного советского прошлого в

катастрофическое настоящее, и честно оценив роль системных

либералов в создании путинского режима, можно понять, как нам

выбраться из нынешнего тупика и вернуть надежду на достойное

будущее.

Гарри Каспаров

 

Россия в составе Чечни

 

 

6 января 1999 года.

 

Из всех моих коллег-колумнистов различных изданий меньше

всего мне хотелось бы спорить с блистательной Юлией

Калининой, публикующей свои заметки каждую субботу на

страницах «Московского Комсомольца». Она умна, талантлива,

саркастична и обладает безупречным нравственным вкусом.

Ее реакция на зверское убийство в Чечне трех британцев и

одного новозеландца — естественная реакция потрясенного

преступлением порядочного русского человека: «Я не хочу жить

вместе с теми, у кого норма — отрезать людям головы. Пускай

они делают это, если им нравится, но пусть они живут не с нами.

Пускай живут в своем заповеднике для нелюдей. Я не хочу,

чтобы весь мир думал о моей стране: это та самая Россия, где

иностранцам отрезают головы».

Полностью подписываюсь под каждым словом Ю. Калининой.

Но… Но я не могу забыть, что я живу в той самой России,

которая в течение двух лет бомбила с воздуха и

бомбардировала из орудий массового поражения «Град»

- 6 -

чеченские села и города. Десятки тысяч граждан России —

русских и чеченцев, мужчин, женщин, стариков и детей — были

убиты. И смерть детей, разорванных авиабомбой на рынке в

Шали или гранатой в подвале во время «зачистки» Самашек, не

менее ужасна, чем смерь британцев и одного новозеландца.

Это не упрек Ю. Калининой. Во время войны она была одной из

самых отважных журналисток, боровшейся против позорной и

кровавой авантюры. Это упрек самому себе и всем нам. Мы

хотим вытеснить из нашей коллективной памяти неприятное

чувство вины. Нам так хочется демонизировать целый народ,

чтобы забыть о том колоссальном зле, которое мы принесли на

его землю и 150 лет, и 54, и 4 года назад. «Клавдии Максимовне

69 лет. В январе девяносто пятого убило осколком ее дочку,

которая зарыта без гроба в саду перед грозненской

многоэтажкой. Через несколько дней погиб зять. Свидетели

рассказывали, как солдаты строили попавшихся им на улице в

две шеренги: русские — налево, чеченцы — направо. Русский

зять встал к чеченцам: «Я с ними работал всю жизнь на одном

заводе, что вы нас делите, как фашисты?» — с тех пор его никто

не видел». (Е. Деева, «МК», 22 октября 1996 г.).

Два года продолжалась бойня в Чечне, унесшая жизни десятков

тысяч людей — русских и чеченцев. Их смерть была результатом

не стихийного бедствия, а сознательных поступков конкретных

исполнителей, развязавших войну, отдававших приказы о

бомбардировках городов и селений, убивавших и пытавших

узников в фильтрационных лагерях, наживавшихся на войне,

разжигавших ненависть в душах людей.

Чтобы так долго и безнаказанно убивать, надо было

дегуманизировать противника. «Чеченец — либо убийца, либо

бандит, либо вор!» — публично заявил один из высших

сановников государства, он же близкий друг президента Б.

Ельцина (М. Барсуков).

Масса подобострастных интеллектуалов бросилась и

продолжают развивать и углублять тезис, идеологически

оправдывающий любые расправы. Конечно, образованность и

утонченность не позволяет высоколобым впрямую использовать

формулу тупого солдафона. Интеллектуалы внедряют ту же

преступную мысль в сознание общества гораздо более

изощренным способом. Они пишут об «ордах варваров на

- 7 -

периферии Третьего Рима», о «вечной борьбе Руси со степью»,

об «этносе, изначально враждебном России», своего рода

«малом народе» кавказской национальности и т. д. Редактор

влиятельной газеты глубокомысленно отмечал: «Криминальная

составляющая чеченского режима не оставляет сомнений».

Можно подумать, что у кого-то, а тем более у этого редактора,

еще вызывает сомнения криминальная составляющая

российского режима.

Усиленная деятельность российских интеллектуалов приносила

свои плоды. Никогда еще русские воины не возвращались из

походов с отрезанными ушами своих противников. В конце XX

века нашлась группа академиков и профессоров (Б.

Березовский, К. Эрнст), которые решили восполнить этот пробел.

С гордостью демонстрируя отрезанные уши чеченцев по 1-ому

каналу телевидения, его ученые хозяева преподавали русским

солдатам новые образцы патриотического поведения. Почему-то

интеллигенты, угодничающие перед начальством, опускаются

всегда до больших мерзостей, чем сами властители.

Бродячий проповедник в Иерусалиме учил, что нет эллина и нет

иудея. Прошло двадцать веков, и оказалось, что эту истину все

еще нужно доказывать и, более того, за нее все еще надо

умирать.

Русский рабочий в Грозном сказал, что нет русского и нет

чеченца, и шагнул на ту сторону улицы со своими товарищами

по заводу, как когда-то Януш Корчак шагнул в печь Освенцима со

своими учениками.

Он сделал это не для чеченцев. Им он уже ничем не мог помочь,

да и не нуждались они в его помощи. Он сделал это ради себя,

ради русских и ради рода человеческого.

Зять Клавдии Максимовны сделал свой экзистенциальный выбор

перед лицом смерти. Своим поступком он спас идею

достоинства человека и, что особенно важно для нас, идею

достоинства русского человека. Может быть, это и зачтется нам

когда-то на весах Судеб.

Мы навсегда связаны с Чечней тем, что мы там совершили. И во

всем том, что там происходит, всегда будет и наша доля вины.

Мы все живем в той самой Чечне и в той самой России, где

иностранцам отрезают головы.

 

- 8 -

Кто потерял Белоруссию?

 

 

11 января 1999 года.

 

В последние годы каждая политическая весна в России проходит

под знаком эйфории российско-белорусского воссоединения.

Политики всех направлений произносят массу красивых слов о

братской дружбе, славянском единстве, интеграции на

постсоветском пространстве и т. д. Под бой лихо разбитых г-ном

А. Лукашенко бокалов, звон колоколов и благословения отцов

православной церкви появляются подписи под новыми и новыми

«историческими» уставами и договорами.

Давно уже пора убрать разбитую посуду и попытаться подвести

некоторые итоги. Берусь предсказать, что и нынешний,

начавшийся необычно рано в конце декабря — ежегодный

пароксизм российско-белорусской страсти еще раз наглядно

продемонстрирует то, что наиболее проницательным

наблюдателями было очевидно значительно раньше —

объединения России и Белоруссии в единое государство не

будет никогда.

На всем пространстве СНГ только в одном случае с Белоруссией

действительно существовал серьезный шанс реинтеграции без

«принуждения к дружбе». Но российские политики разрушили его

собственными руками.

Большинство диктаторов XX века были малообразованными

людьми, но блестящими стихийными психоаналитиками. Видимо,

это необходимое качество в их нелегкой профессии. Таков и

«великий славянин» Александр Лукашенко. Он прекрасно

чувствует, какими сладкими интеграционисткими речами надо

приятно возбуждать эрогенные зоны коллективного

бессознательного российского политического класса.

Российская политическая «элита» страдает глубоким

комплексом неполноценности, фантомными приступами

державного величия и навязчивыми идеями «осей»,

«стратегических треугольников» и прочих объединительных

конструкций. Назойливо предлагая себя то направо, то налево в

стратегические партнеры, она нигде не находит взаимности.

Естественно, она так легко была соблазнена искусным минским

- 9 -

обольстителем. Да и сам президент Б. Ельцин мучительно желал

исторгнуть «комплекс беловежья» и войти в будущие учебники

истории не как разрушитель, а как объединитель великой

державы.

Великому славянину списали все долги, убрали таможню, через

которую немедленно хлынул вал контрабанды, и раскрыли руки

для дальнейших матримониальных объятий.

Но при этом Москва упустила из виду одно чрезвычайно важное

обстоятельство. Опираясь на предоставленные Москвой

политические и экономические дивиденды от своей

объединительной риторики, А. Лукашенко стал стремительно

создавать авторитарный режим и необходимый для его

поддержания новый класс — обязанных исключительно лично

ему бояр, опричников, интеллектуальную обслугу, быстро

привыкших к вкусу власти в небольшом европейском

независимом государстве. Власть открывала бывшим серым

аппаратным мышкам не только возможность называться их

превосходительствами, но и путь к обогащению через

всевозможные «Фонды М. Эсамбаева», созданные

президентской администрацией.

Поэтому каждую весну А. Лукашенко будет предлагать новые все

более грандиозные и нелепые конструкции: «союзное

государство», «переводная валюта», «единые органы». Но этот

великий интегратор никогда не согласится на самую простую

вещь — включение Белоруссии в Российскую Федерацию в

качестве одного или нескольких субъектов Федерации.

Диктаторы не становятся провинциальными секретарями

обкомов.

Движимая не разумом, а иррациональными комплексами Москва

может согласится на любые разорительные глупости.

Единственная надежда на мудрого циника Виктора Геращенко,

который, надо полагать, все же не пойдет на создание единой

валюты с двумя эмиссионными центрами. Иначе не только

белорусский народ, как ему уже пообещал А. Лукашенко, но и

русский «будет жить бедно, но недолго».

 

Так не планируютвойну. Так планируют кровавую Бойню

 

 

- 10 -

20 сентября 1999 года

 

Я не знаю, кто организовал взрывы в Москве — Басаев, его

кураторы времен абхазской войны, или и те и другие вместе.

После «учений» в Рязани уже никто не может сказать, где грань

между учениями и провокацией, между провокацией и терактом.

Но очевидно, что взрывы достигли поставленных их авторами

целей. Со страниц газет и экранов телеканалов несется

единодушный вопль — расстрелять как бешеных псов!

Правозащитники и либералы соревнуются в жесткости и

беспощадности своих комментариев. Узник Соловков, совесть

русской интеллигенции академик Дмитрий Лихачев публично

защищал применение смертной казни.

Подполковник КГБ с блатной лексикой, чудом оказавшийся во

главе великой страны, спешит воспользоваться произведенным

эффектом. Любой военачальник или политик, планирующий

военную операцию, всегда стремится уменьшить количество

своих врагов и увеличить количество своих союзников. Путин

сознательно бомбит Грозный, чтобы сделать невозможными

переговоры с Масхадовым, чтобы сделать врагами России всех

чеченцев поголовно.

Так не планируют войну, так планирую кровавую бойню. Бойню, в

которой можно похоронить все предыдущие преступления

режима.

 

Град обреченный

 

 

15 октября 1999 года.

 

За четыре года до своей смерти в 1932 году великий русский

физиолог Иван Павлов написал: «Должен высказать свой

печальный взгляд на русского человека — он имеет такую

слабую мозговую систему, что не способен воспринимать

действительность как таковую. Для него существуют только

слова. Его условные рефлексы координированы не с

действиями, а со словами».

И. Павлов знал, о чем он писал в 1932 году. Даже Сталин не

смог бы открыто заявить о необходимости уничтожения русского

- 11 -

крестьянства, и даже его самые бесстыдные пропагандисты не

осмелились бы воспевать такую программу. Но слово крестьянин

было заменено кличкой «кулак». И беспощадное уничтожение

миллионов кулаков приветствовалось лучшими представителями

советской интеллигенции — от М. Горького до М. Шолохова.

Прошло еще несколько лет, и условные рефлексы,

координированные со словосочетанием «враг народа»,

заставляли людей доносить на своих соседей и требовать

расстрела своих друзей.

Месяц прошел после взрывов домов в Москве. Преступление не

раскрыто, и следствие не представило ни малейших

доказательств вины какого-либо конкретного лица или лиц

чеченской национальности. Но в общественном сознании слово

«чеченец» уже стало синонимом слова «террорист» и намертво

встало рядом с глаголом «уничтожить». А когда кто-нибудь из

нас проявит минутную слабость и робко спросит, например, о

школах, разрушенных во время бомбардировок, и погибших

детях, на телевизионном экране в своей ежедневной передаче в

прайм-тайм появится придворный карлик — звезда канала ОРТ.

Устало и терпеливо он объяснит заблуждающимся, что никаких,

собственно, школ в общепринятом понимании этого слова в

Чечне нет, а что с раннего возраста там обучаются будущие

террористы и наркодилеры, а потому их уничтожение не только

морально оправдано, но и абсолютно необходимо. Одной из

самых удивительных публикаций, появившихся на прошлой

неделе, была большая статья редактора «Независимой газеты»

В. Третьякова («НГ», 12 октября 1999 г.). Она говорит о природе

новейшей чеченской войны и о состоянии российской

«политической элиты» больше, чем все, что было сказано или

написано по этому поводу до сих пор. Вернее, не столько

говорит, сколько проговаривается. Ведь статья не посвящена

проблеме Чечни. В ней очень длинно и скучно разбираются

последние информационные битвы олигархов. Весь ее пафос

направлен на то, чтобы доказать, что на белоснежном фраке

духовно близкого г-ну В. Третьякову олигарха Б. значительно

меньше дерьма, чем на одеяниях его конкурентов. Увлеченный

этой сверхценной идеей, автор касается темы Чечни лишь

мельком в одном абзаце, там, где это ему понадобилось для

развития основного тезиса. Но этот абзац стоит того, чтобы его

- 12 -

привести целиком:

«Совершенно очевидно, что чеченцев в Дагестан заманили, дали

им вляпаться в это дело, чтобы получить законный повод для

восстановления федеральной власти в республике и начала

активной фазы борьбы против собравшихся в Чечне

террористов. Ясно — это была операция российских спецслужб

(не путать ее со взрывами домов), причем политически

санкционированная на самом верху».

Давайте внимательно перечитаем этот текст, бесценный для

историка, психиатра, юриста, приоткрывающий окошко в больное

сознание русского пациента: «российской политической элиты».

В нем автор не выдвигает оригинальной журналисткой версии.

Об операции российских спецслужб по организации похода

Басаева в Дагестан он говорит как о бесспорном факте, как об

аксиоме, совершенно очевидной для своих хорошо

информированных читателей. Версия появляется ниже (ради нее

и написана статья В.

Третьякова) и заключается в том, что патриотически

настроенный олигарх Б. также внес свой посильный вклад в эту

блестящую операцию.

Итак, «российской политической элитой» принимается как

бесспорное и как должное, что басаевский поход в Дагестан,

повлекший гибель сотен русских солдат и сотен мирных

дагестанцев, разрушение десятков деревень, был организован

российскими спецслужбами и был «политически санкционирован

на самом верху». С единственной целью: «дать Москве законный

повод» для развязывания крупномасштабной бойни, в которой

также как в 1994–1996 годах, погибнут тысячи русских солдат и

десятки тысяч мирных жителей.

Но в таком случае, чем «санкционировавшие операцию на

самом верху» президент и премьер-министр, активно в ней

участвовавший олигарх и гордо повествующий о ней редактор

отличаются от международных террористов и убийц — Басаева

и Хаттаба?

Впрочем, редактор, увлеченный отмыванием любимого олигарха,

все-таки краешком сознания понимает, что выбалтывает что-то

лишнее, и на всякий случай огораживается скобочкой — (не

путать ее со взрывами домов).

А почему, собственно, не путать? И рейд Басаева в Дагестан, и

- 13 -

взрывы в Москве служили закреплению в общественном

сознании одной и той же простенькой цепочки условных

рефлексов: «чеченец — террорист — уничтожить».

Именно взрывы в Москве окончательно закрепили эту триаду. И

если президенты, олигархи и редактора ради торжества таких

абсолютных ценностей, как «геополитические интересы на

Кавказе», «консолидация политической элиты» или «величие

России» могут недрогнувшей рукой пожертвовать сотнями

жизней в Дагестане, то что остановит их от такой же

искупительной жертвы в Москве?

Град с такими властителями, и особенно с такими властителями

дум — это Град обреченный.

 

Пиар на крови

 

«За Родину! За Абрамовича! Огонь!»

Путин В. В. (В программе «Куклы»)

29 ноября 1999 года.

 

Уже самим гебельлесиным надоело скучно лгать про точечные

удары и отсутствие жертв среди мирных жителей. Да и не нужна

эта успокоительная ложь нашему разогретому электорату. Его

завораживает захватывающее зрелище массированных ударов

«Градов» и «Ураганов» по Грозному, украшающее все новостные

программы. «Точка» поражения залпом «Града» имеет площадь

6 га, «Урагана» — 16 га. Если это не массовое убийство, то

объясните мне, что это?

Homo Electoratus, сидя в уютном кресле перед телеэкраном,

ощущает себя зрителем увлекательного блокбастера, римейка

«Падения Берлина» с дополнительным эффектом виртуального

присутствия и личной сопричастности к фаллической мощи

российских орудий.

И черт с ними, чеченцами, в конце концов, мирными или

немирными. Ведь объяснил же А. Чубайс (в интервью

«Коммерсанту»), что «не в Чечне дело, что в Чечне решается

вопрос несопоставимо более значимый, чем судьба Чечни, а

именно — возрождение российской армии». Российская армия

возрождается там последние лет 180, как минимум. Но у

Чубайса, агрессивно предлагающего себя в руководители

- 14 -

предвыборного штаба В. Путина, другая шкала исторического

времени — 8, а может быть, и 3 месяца, отделяющих нас от

ритуальной продажи оболваненному избирателю державно

патриотической куклы — Мачо, мочащего в сортирах врагов

России.

Три месяца — срок гораздо более предпочтительный, поэтому

неслучайны упорные слухи о скорой отставке Б. Ельцина по

состоянию здоровья. В течение трех месяцев гораздо легче

удерживать на экране картинку успеха и победы.

Самое трудное для России начнется потом — долгие годы

контроля над территорией с враждебным населением. А после

такого количества жертв оно неизбежно будет враждебным.

Никакое количество газа и электричества, поставленных в

Чечню, не сделает другом России отца ребенка, у которого

бомбой оторвало ноги. Когда-то он выстрелит в русского солдата

или взорвет русский дом.

Между тем у власти были все возможности реально уничтожить

терроризм и работорговлю на территории Чечни, опираясь на

поддержку большинства населения, активно используя не только

силу, но и политические средства и, прежде всего, переговоры с

президентом Масхадовым. Люди ненавидели работорговцев,

«ваххабитов», Басаева, который еще три года назад в глазах

чеченцев был чуть ли не национальным героем.

Но власть даже не пожелала задуматься над такой

возможностью. Она обрушила бомбы и снаряды на всех своих

граждан в Чечне, на долгие годы снова объединив их во

враждебности к России. Так же как в конце 1994 года, когда

только российское вторжение спасло агонизировавший режим

Дудаева. Но если война 1994–1996 годов была, по всеобщему

признанию, коммерческой войной, то новая чеченская война —

это война прежде всего политическая. Война идет не за Кавказ,

а за Кремль.

Война все более становится средством для достижения этой

цели, всего лишь инструментом в громадной PR-кампании по

избранию угодного Семье кандидата. Ведут компанию те же

самые люди, что четыре года назад «избрали» уже крайне

непопулярного Б. Ельцина, запугивая страну угрозой

коммунистического реванша. «Передо мной был выбор, —

вспоминал А. Чубайс, — бандитский капитализм или

- 15 -

возвращение коммунистов к власти. Я выбрал бандитский

капитализм». С тех пор российский капитализм не стал менее

бандитским, а карту антикоммунизма невозможно разыграть

второй раз подряд. И тогда режим клептократии, доведший до

разорения и унижения великую страну, нашел самый подлый

способ удержаться у власти — сыграть на патриотических

чувствах российских граждан. Вот уж для кого формула о

«патриотизме, как последнем прибежище негодяев»,

справедлива на все сто процентов.

Около месяца назад Ю. Лужков в интервью «Московскому

Комсомольцу» высказал ряд совершенно справедливых и

бесспорных замечаний о политике правительства в Чечне. В

частности, он говорил о недопустимости бомбардировок по

площадям. В более общей и осторожной форме нечто подобное

говорил и Е. Примаков. Этого оказалось достаточным, чтобы

ведущие средства массовой информации, контролируемые

Кремлем, обвинили их в сговоре с иностранными державами с

целью свергнуть патриотическое правительство Владимира

Путина и лишить нашу армию блистательной победы на Кавказе.

То есть Ю. Лужков и Е. Примаков были официально назначены Г.

Зиновьевым и Л. Каменевым нашего времени. Самое печальное

во всей этой истории то, что, будучи назначенными Зиновьевым

и Каменевым, они и повели себя, как Зиновьев и Каменев. На

немедленно созванных пресс-конференциях и они сами, и их

помощники утверждали, что у них нет абсолютно никаких

разногласий с политикой правительства в Чечне, и заверяли

дорогого Владимира Владимировича в своей полной поддержке.

Генетическая память 1937 года легко актуализируется в нашей

общественной жизни. Сколько раз задавался вопрос, как могли

известные люди в 30-х годах подписывать коллективные доносы,

требовать «расстрелять как бешеных псов» и т. д. А вот так и

могли, как смог в 1999 году один из лидеров «демократического

движения» А. Чубайс, публично донесший на Г. Явлинского как

на «предателя». Характер обвинений, с такой легкостью

бросаемых политическим противникам, показывает, что

кремлевская группа пойдет на все, чтобы удержаться у власти.

Полгода назад внушительное большинство парламента (не

хватило нескольких голосов до 2/3) признало преступными

действия Б. Ельцина, приведшие к гибели десятков тысяч

- 16 -

российских граждан в Чечне. Б. Ельцин ничего не понял и

ничему не научился. Он снова бросил страну в катастрофу,

чтобы, уходя, оставить нам в неприкосновенности свое

творческое наследие — Его Препохабие российский капитализм

с человеческими лицами Путина, Березовского, Чубайса,

Абрамовича.

 

Шесть километров ада

 

 

10 января 2000 года.

 

Презираемый и ненавидимый всей страной мошенник, близкий к

крайне непопулярной президентской семье, разъезжал по стране

и уговаривал губернаторов объединиться за несколько месяцев

до выборов в новую прокремлевскую партию. Уговорить удалось

трех-четырех, наиболее увязших в коррупционных скандалах, и

одного, непосредственно замешанного в убийстве

оппозиционной журналистки.

Через пару месяцев эта «партия» блистательно выиграла

парламентские выборы. Что должно было произойти в течение

этих месяцев и почему так прозорлив оказался знаменитый

мошенник, вкладывавший деньги в казалось бы безнадежное

предприятие?

Да ничего особенного. Всего лишь рейд Басаева в Дагестан

(сотни убитых русских солдат и сотни убитых дагестанцев),

взрывы в Москве и Волгодонске (около тысячи погибших),

массированные бомбардировки и полномасштабная война в

Чечне (снова сотни убитых солдат, никому не известное, но

очень большое число погибших мирных жителей), еще очень

много крови и смертей впереди.

Зато на экранах всех телеканалов решительный мачо,

появляющийся то как принц Уэльский в мундирах всех родов

войск, то как средневековый сегун — в кимоно с черным поясом,

ведет нас от победы к победе. Авиация «работает» по Бамуту,

спецназ проводит вторичную «зачистку» Шали. Сколько еще

таких названий, сошедших со страниц Лермонтова и Толстого,

осталось на 3 с половиной месяца президентской кампании?

Три партии, три источника, три составных части путинизма

- 17 -

образовали правительственное большинство в Думе.

Губернаторы-коррупционеры, Жириновский и властители дум

российской интеллигенции — пропутинские либералы.

Последние реализовали, наконец, свою мечту о российском

Пиночете, который железной рукой введет в России

«либеральные реформы», единомыслие и благоденствие. Ну,

будут убиты на пути к этому светлому будущему тысячи, а

скорее всего десятки тысяч людей. Но сказал же в свое время

мошенник, стоявший у истоков новой партии власти: «Ну

убивают немножко друг друга. Но ведь всегда где-нибудь люди

убивают друг друга».

Есть плохие чеченцы. Они взорвали наши дома. Власти нам это

так часто повторяют, что, похоже, они уговаривают сами себя.

Есть хорошие чеченцы, которых мы освобождаем от бандитов.

Самый хороший, самый пророссийский и самый законный

чеченец — Малик Сайдуллаев. Он — председатель Госсовета

Чечни, избранный на эту должность законным завгаевским

Верховным Советом образца 1996 года.

Малик Сайдуллаев рассказывает, что случилось в его родном

селе после освобождения от бандитов: «Солдаты выгнали из

подвалов укрывавшихся там людей. Некоторые из них держали

на руках детей 4–5 лет. Их построили и заставили бежать 6 км до

соседнего села. Всем, кто добежит, обещали сохранить жизнь.

Вслед им стреляли танки».

В том, что Ад есть на Земле, мы уже не можем сомневаться. Мы

ежедневно творим его своими высокоточными «Градами» и

«Ураганами». Если Ад есть на Небе, то в одном из его закоулков

обязательно будет шестикилометровое поле, разрытое

снарядами. По нему вечно будут бежать Чубайс со товарищи.

Они, а не герой России генерал Шаманов. Для одноклеточных не

бывает Ада. Шамановы невинны, ибо не ведают, что творят.

Среди всех тех, кто воспевает позорную и преступную бойню как

Возрождение Армии и России, Чубайс и его друзья умнее всех,

образованнее всех, ярче всех, талантливее всех. А значит, и

подлее всех.

 

Путинизм как высшая и заключительная стадия бандитского

капитализма в России

 

- 18 -

15 января 2000 года

 

Характер социально-экономической реальности, сложившейся в

России за последние 10 лет, не является предметом дискуссии.

Все наблюдатели от Анпилова до Чубайса в России и от Сороса

до Саммерса за рубежом описывают ее приблизительно в

одинаковых терминах — приятельский капитализм, семейный

капитализм, олигархический капитализм, бандитский капитализм.

Выбор того или иного эпитета является вопросом

лингвистического вкуса. Сути это не меняет. Суть системы

заключается в полном слиянии денег и власти на персональном

уровне, когда слово «коррупция» становится уже неадекватным

для описания происходящих явлений. Классическая коррупция

требует наличия двух контрагентов — бизнесмена и

правительственного чиновника, которому бизнесмен дает взятки.

Но российским олигархам (потаниным, березовским,

абрамовичам) не надо было тратить время и деньги на

государственных чиновников. Они сами стали либо высшими

государственными деятелями, либо теневыми фигурами в

президентском окружении, обладающими распорядительными

государственными функциями, о чем откровенно и громогласно

объявили городу и миру в знаменитом интервью Б. Березовского

«Financial Times» в октябре 1996 года. Так бесстыдное соитие

власти и денег достигло своего логического завершения.

Система, окончательно сложившаяся после президентских

выборов в 1996 году, оказалась к ужасу даже некоторых ее

собственных творцов удивительно устойчивой ко всем попыткам

деприватизации государства. Одним из ключевых ее создателей

был Анатолий Чубайс. Напомню еще раз, что он говорил после

своей отставки из правительства: «В 1996 году у меня был

выбор между приходом коммунистов к власти и бандитским

капитализмом. Я выбрал бандитский капитализм».

Чубайс, как и многие другие реформаторы, полагал, что не

важно, как распределить собственность, а важно создать

собственника, который, «устав» воровать, начнет эффективно

развивать производство. Не начнет. В России произошла не

столько приватизация собственности, сколько приватизация

контроля над финансовыми потоками, и прежде всего, потоками

бюджетных средств. В такой системе эффективный собственник

- 19 -

не может возникнуть в принципе.

Реформаторы, как Франкенштейн, создали монстра реформ,

который, почувствовав вкус сказочного обогащения, уже, как

наркоман, никогда не слезет с иглы даровых ресурсов и

бюджетных денег.

Лично назначив сверхбогатых, А. Чубайс наивно надеялся, что

начиная с какого-то момента, он сможет ввести новую систему

честных и транспарентных правил игры. Месть олигархов была

мгновенной и беспощадной. Все принадлежавшие им средства

массовой информации обрушились на Чубайса с целью его

морального уничтожения. К сожалению для А. Чубайса, им без

труда удалось обнародовать ряд эпизодов его биографии,

делающих его уязвимым для обвинений по меньшей мере в

«конфликте интересов».

Так же решительно пресекались и робкие и непоследовательные

попытки правительства Е. Примакова ограничить роль

олигархов, оттащить их от бюджетной кормушки и от процесса

принятия государственных решений. Мог меняться

персональный состав высшей олигархии, приближенной к трону:

теряли влияние одни (Смоленский и Виноградов), возвышались

другие (Абрамович и Аксененко). Но суть системы оставалась

неизменной. Единственной ее заботой оставалась не мнимая

компьютерная, а реальная политическая проблема 2000 —

необходимость пройти через демократическую формальность

всенародного избрания президента.

Надежно приватизированный Б. Ельцин не мог баллотироваться

в третий раз по ряду конституционных и физиологических

обстоятельств. Кроме того, исчерпанной оказалась и модель

кампании 1996 года — запугивание угрозой коммунизма. Сколько

же можно сталинскими концлагерями прикрывать собственное

воровство. Требовалась свежая дебютная идея.

Интеллектуальная обслуга нашла ее. Широко распространенные

в обществе настроения разочарования, раздражения неудач,

униженности, как от своего личного положения, так и от

очевидного упадка России работали, казалось бы, против партии

власти. Находка технологов режима заключалась в том, чтобы

всю эту коллективную фрустрационную энергетику

канализировать в выигрышном для себя направлении. Был

указан враг и был предложен простой путь Возрождения России.

- 20 -

На этот раз была украдена и «приватизирована» патриотическая

идея.

Даже самые ярые сторонники продолжения кровавой бойни в

Чечне признают, что эта война за Кремль, а не за Кавказ, что

решает она, прежде всего проблему наследования власти

назначенным ельцинским кланом преемником.

Где бы был сегодня кандидат в президенты В. Путин с его

рейтингом, если бы не война в Чечне? И откуда бы взялась

массовая поддержка войны, а с ней и главного сортирного

мочильщика, если бы не загадочные взрывы, случившиеся в

Москве как раз в тот момент, когда власти надо было разжечь

античеченскую истерию?

Война — это основной инструмент путинского пиара и этому

инструменту было подчинено все, включая отставку Б. Ельцина.

Если кукловоды в целях облегчения избрания Путина пошли на

такой шаг, как досрочное отстранение Ельцина от власти, они

должны быть абсолютно уверены в его будущей лояльности.

Такая уверенность может гарантироваться только глубоким

знанием биографии претендента и обстоятельств его карьеры.

Наивно ожидать от Путина попыток демонтировать систему

бандитского капитализма, основанного на полном слиянии

власти и собственности, когда знаковые символические фигуры

этой системы являются ключевыми теневыми игроками

путинского проекта.

Экономические взгляды Путина весьма смутны, но зато он

беспрерывно и с большим эмоциональным подъемом говорит о

необходимости усиления роли государства. Как человек, всю

жизнь проработавший в полицейских структурах, он, видимо,

искренне верит в это как в панацею для решения всех

экономических проблем. Такой подход неверен в принципе. А в

условиях, когда государство приватизировано

властесобственниками, усиление роли такого государства просто

катастрофично. Но довольно о Путине. В конце концов, это

достаточно случайная фигура. Не было бы Путина, нашелся бы

Пупкин. Важен путинизм, то есть тот набор средств, который

использует власть для своего воспроизводства.

Путинизм — это высшая и заключительная стадия бандитского

капитализма в России. Та стадия, на которой, как говаривал один

полузабытый классик, буржуазия выбрасывает за борт знамя

- 21 -

демократических свобод и прав человека.

Путинизм — это война, это «консолидация» нации на почве

ненависти к какой-то этнической группе, это — наступление на

свободу слова и информационное зомбирование, это изоляция

от внешнего мира и дальнейшая экономическая деградация.

Путинизм — это (воспользуемся излюбленной лексикой г-на и. о.

президента) контрольный выстрел в голову России.

Вот такое вот наследство оставил нам Борис Николаевич

Гинденбург.

 

Шпион, который пришел в холод

 

 

20 января 2000 года.

 

В начале января 2000-го где-то в центре Чечни стоит пожилой

человек с простым русским крестьянским лицом, скорее

добродушным, чем жестоким. С таким, наверно, приятно выпить

по кружке пива. Или, сидя на трибуне, поболеть вместе за

«Спартак». Или за ЦСКА. Это самый главный русский генерал на

Кавказе (Казанцев — Ред.). Послушаем, что он говорит: «Теперь

мы будем считать мирными жителями только женщин, детей до

10 лет и стариков старше 60-и. Со всеми остальными мы будем

разбираться самым жестким образом».

Товарищ Сталин сажал крестьянских детей за колоски с

двенадцати. Товарищ Путин будет пытать чеченских детей в

фильтрационных лагерях с десяти. И не за колоски. А поголовно

ВСЕХ.

В сложившихся условиях — мера абсолютно оправданная и

даже необходимая с военной точки зрения. И тем самым —

приводящая к абсурду военную точку зрения. На пороге XXI века

мы громко заявляем urbi et orbi: мы воюем с враждебным нам и

преступным этносом, с уберменшами кавказской

национальности. Нашему Великому Рейху нужен этот клочок

земли, свободный от чеченцев мужского пола старше 10 лет.

«Почему не было проведено эффективной зачистки?» — с

гражданским негодованием в голосе вопрошает хор

комментаторов ведущих телеканалов. «Зачистка, зачистка,

зачистка, когда же будет настоящая зачистка?» — повторяют

- 22 -

миллионы прилипших к телеэкранам обывателей.

Да она давно уже проведена — зачистка. Зачистка ваших

последних мозгов, «встающие с колен» сограждане

возрождающейся России.

Символом нашего Возрождения называют невысокого

полковника, который всегда был универсальным солдатом

партии, КГБ, санкт-петербургской мэрии, администрации

президента. Он блестяще справлялся со всеми заданиями своих

начальников — добывал «натовские секреты» для Родины в

дрезденском доме культуры, контролировал финансовые

джунгли Санкт-Петербурга, удостоверял аутентичность гениталий

опального генерального прокурора, мочил в сортире Лужкова и

Примакова.

Но сегодня он впервые оказался на той холодной вершине

власти, где никто уже не отдает ему приказов, где нет уже

никаких начальников. Он чувствует себя неуютно, как разведчик,

утерявший связь с Центром.

Всегда, и в университете, и в Высшей школе КГБ, сдававший на

отлично экзамены по научному атеизму, он вдруг становится

набожным, пытается публично рассуждать на богословские

темы, разъяснять нам «зачем Спаситель пришел в мир». Он

старается чаще встречаться с иерархами церкви, наверное,

подсознательно надеясь через них восстановить утерянную

связь с Центром.

Но иерархи ничем не могут ему помочь. Они испытывают

генетический страх перед ним. Слишком он узнаваем. Именно

такие — безукоризненно вежливые, корректные, с холодными и

жесткими глазами майоры и подполковники «курировали» этих

арамисов с первых шагов их церковной карьеры.

Он возвращается в Кремль и читает сводки о потерях. Реальные

сводки, недоступные нам. Он вспоминает Макбета:

«По мне все средства хороши отныне, Я так уже увяз в кровавой

тине, Что легче будет мне вперед шагать, Чем по трясине

возвращаться вспять».

 

Жизнь с идиотом

 

 

21 марта 2000 года.

- 23 -

В исследованиях биографии второго президента Российской

Федерации решающие значение обычно придается периоду его

службы в КГБ. Но берусь утверждать, что «чекист Путин» — это

не самый подлинный и глубинный Путин. Путин в большей

степени становится самим собой как раз тогда, когда сквозь

маску образцового чекиста прорывается что-то совсем другое,

очень личное и эмоциональное.

Хорошо известно, что «феня» — арго криминального мира — все

больше становится почти официальным языком общения

российской политической элиты. Но ни у кого другого

приблатненный языковый пласт не представлен столь обильно и

столь органично, как у г-на президента. «Мочить в сортире»,

«контрольный выстрел в голову», «кто нас обидит, трех дней не

проживет» — все это явно не заготовки имиджмейкеров, а что-то

очень личное и выстраданное. Кстати, такая лексика

совершенно не характерна для комитетчиков и тем более для

сотрудников внешней разведки, всегда отличавшихся светским

воспитанием и лощеными манерами.

Питерский двор, в котором мальчик из бедной семьи, живущей в

коммунальной квартире, проводил все свое время — вот его

настоящая школа жизни. Обычный двор 50-х, 60-х с жестокими

драками, властью уголовной шпаны и культом силы. Чтобы

выжить в этой среде, слабенький Вовочка должен был стать

изворотливым и жестоким, уметь подстроиться под сильного и

никогда не испытывать нравственных сомнений и страданий.

Дворовый волчонок вырос в сильного и беспощадного волка,

который навсегда запоминал удары и всегда страстно хотел

прыгнуть выше, чтобы преодолеть ту унизительную стену

неравенства, с которой он столкнулся с самого детства.

Когда британский премьер-министр Тони Блэр, приехавший в

Санкт-Петербург заранее выразить свое почтение будущему

властителю России, робко пожурил В. Путина за уничтожение

Грозного, тот ответил ему очень искренне и убежденно. У него

даже губы дрожали от возмущения. Оказывается, ему

показалось, что кто-то из боевиков назвал его «козлом». Такие

оскорбления никогда не прощались в питерском дворе его

детства. За «козла» превратить Грозный в Дрезден или

Хиросиму — по путинским понятиям вполне адекватный ответ.

Британский премьер так никогда не поймет, что ему хотел

- 24 -

сказать президент России. Это не проблема перевода. Просто Т.

Блэр не имеет опыта существования в тех мирах, в которых

формировался юный В. Путин.

Очень органичен и естественен г-н президент и в своей книге

«Разговоры с Путиным». Это явно не «Беседы с Сократом». Вот

как, например, христианин В. Путин с болтающимся у него на

шее крестиком, «освященным на Гробе Господнем», объясняет,

почему он все-таки не убил А. Бабицкого: «Во-первых, это

запрещено внутренним распорядком, во-вторых расстреливать

бессмысленно, а вот получить за этого… пятерых наших солдат

— мне кажется, что это вполне приемлемо».

«Внутренний распорядок» спецслужб — вот путинская Нагорная

проповедь, и на ней он будет основывать свою «диктатуру

закона». Решит, что политически целесообразно освободить А.

Бабицкого — распорядится освободить, и министр внутренних

дел пошлет за А. Бабицким свой личный самолет. А решит, что

целесообразно забить его насмерть палками — и с

удовольствием забьют. Может быть, даже лично министр

внутренних дел.

В психиатрии есть такой диагноз: «нравственный идиотизм».

Каждым своим публичным выступлением г-н президент ставит

его себе. Вы хотите узнать, какой будет жизнь России в

ближайшие 8, а может быть, 14 лет? Сходите в театр В.

Покровского на оперу Альфреда Шнитке «Жизнь с идиотом».

Гении умеют предсказывать будущее, даже не подозревая об

этом.

 

Апокллипсис сегодня

 

 

17 апреля 2000 года.

Сначала цитата из «Независимой газеты», последовательно и

горячо поддерживающей и Путина, и военную операцию в Чечне:

 

«Бойня в Комсомольском продолжалась три недели. По селу

наносились удары мыслимым и немыслимым оружием. Работала

артиллерия всех калибров, танковые пушки и системы залпового

огня не знали передышки, использовались ракеты «земля

земля», вертолеты и бомбардировщики сбрасывали свой

- 25 -

смертельный груз круглые сутки…

В отдельных подвалах было сплошное месиво из человеческих

тел. Иногда приходилось собирать трупы по частям. У многих

отрезаны уши.

Над кладбищем стоит смрад. Со всей республики приезжают

родители, жены, близкие в поисках пропавших без вести. Мать,

узнавшая своего сына по родимому пятну на плече, обнимает

труп, у которого вместо лица одно месиво. Как ни странно, плача

на кладбище нет. Стоит какая-то гнетущая тишина, хотя здесь

постоянно находятся несколько сотен человек. Уже четыре ряда

могил вытянулись метров на сто... »

(«Независимая газета», 13 апреля 2000 г.).

 

Как ни странно, плача на кладбище нет. Запомним эти слова. О

чем-то подобном уже писал русский офицер после очередной

«зачистки», может быть, того же села (только оно тогда не

называлось Комсомольское) лет 150 назад:

 

«Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках,

обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не

говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до

велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а

непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение,

гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих

существ, что желание истребления их, как желание истребления

крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным

чувством, как чувство самосохранения»

(Лев Толстой. «Хаджи-Мурат», 17 глава).

 

«О ненависти к русским никто и не говорил» — в этой короткой

фразе были предсказаны все русско-чеченские войны на 150 лет

вперед. Мы не услышали.

 

«Плача на кладбище нет. Стоит какая-то гнетущая тишина». Мы

снова не слышим этой тишины. Мы никогда не покорим народ,

чьи женщины не плачут на таких кладбищах. Даже если мы

убедили себя, что это очень плохой народ. Мы сможем только

убить всех «лиц мужского пола чеченской национальности

старше 10 лет».

- 26 -

Нам говорят, что дело вовсе не в Чечне, а в том, что благодаря

чеченской операции, Россия встает с колен, изживает

веймарский синдром, возрождает свое величие и ставит,

наконец, перед собой новые гордые и дерзкие цели — догнать

через 15 лет Португалию.

Мы всегда строили все свои Города Солнца — и Петербург, и

Беломорканал — на месиве человеческих тел. Своих. И после

каждого такого «модернизационного проекта» Россия все глубже

погружалась в трясину Истории.

На этот раз мы решили заложить наш лучезарный либеральный

Лиссабон на более прочном основании. На месиве из чужих тел

в подвалах Комсомольского, Грозного и десятков других

чеченских городов и сел. Видимо, в этом и заключается

концепция «просвещенного патриотизма», о которой так любят

сейчас рассуждать яйцеголовые холопы власти.

Португалия может спать спокойно. Так не встают с колен. Так

теряют способность к прямохождению. На этот раз навсегда.

 

Первый день второго президента

 

 

4 мая 2000 года.

 

Вы раскрываете газету, уважаемый читатель, в утро торжества

молодой российской демократии. Окончательно завершился

процесс перехода власти от первого демократически избранного

президента России ко второму демократически избранному

президенту.

Правда для того, чтобы избрать именно этого второго

президента, окружению дряхлеющего первого президента

пришлось развязать войну, унесшую жизни тысяч русских солдат

и десятков тысяч мирных жителей и превратившую Чеченскую

Республику в выжженную пустыню. Цена демократии оказалась

очень высокой. И выплачена ли она до конца?

Достаточно популярна теория о том, что, эффективно

использовав войну как инструмент своей избирательной

кампании, Путин, став президентом, сможет, как трезвый

прагматик, обратиться теперь к политическому решению, начав

переговоры с противостоящей нам стороной. Действительно,

- 27 -

конфликт вступил в абсолютно бесперспективную стадию

партизанской войны, которая будет длиться годами, не принося

власти никаких дивидендов и истощая человеческие,

экономические и нравственные ресурсы общества. Чеченцы

ненавидели, ненавидят и, тем более, будут ненавидеть нас

всегда, и рано или поздно с ними придется вступить в

переговоры. Лучше раньше, чем позже, если мы, конечно, не

собираемся убить их всех.

Но, к сожалению, В. Путин вовсе не тот абсолютно циничный и

прагматичный политик, холодный и расчетливый оператор

спецслужб, каким его часто изображают. В том, что касается

Чечни, В. Путин — человек страстей. Посмотрите, как он

преображается, как загораются его глаза, играют желваки,

выламывается сквозь дипломатический этикет эмоционально

заряженная блатная феня, когда, оторвавшись от скучных

экономических сентенций, он обращается к любимой теме. И в

этом он глубоко народен.

Прав был, даже не подозревая насколько, кто-то из путинских

холуев, воскликнувший подобострастно: «Путин — это Россия!

Путин — это мы!». Отношение российского общества к чеченской

войне крайне иррационально. Война как телевизионный продукт

потому и оказалась таким выигрышным пиарным ходом, что

затронула болезненно чувствительные глубинные пласты

российского коллективного подсознания.

Убивая чеченцев, мы мстим им, а прежде всего самим себе, за

проигранное XX столетие, которое обещало стать веком России,

за потерю разбежавшихся от нас при первой возможности

колоний и сателлитов, за рухнувшую сверхдержаву и за

построенный нами на ее обломках бандитский капитализм, в

реалиях которого одинаково неуютно чувствуют себя и олигархи,

и бывшие диссиденты, и бывшие следователи КГБ.

Да, конечно, в Чечне происходили страшные вещи — взятие

заложников, работорговля, нападение на Дагестан. Но разве это

не наш Березовский суетливо семенил по трапам самолетов с

кейсами с миллионами долларов, но разве не было случаев,

когда наши офицеры и старослужащие продавали своих солдат

в рабство, и разве это не наш Третьяков восхищался в своей

газете «блестящей операцией наших спецслужб, заманивших

Басаева и Хаттаба в Дагестан», и разве это не наш Патрушев

- 28 -

проводил учения в Рязани.

Чечня — это наш коллективный невроз, наш коллективный

диагноз. Наш «безумный» полковник, задушивший 18-летнюю

«снайпершу» — это психоаналитический символ чеченской

войны.

Чечня — это наша последняя катастрофа XX века, к которой мы

идем, крепко взявшись за руки, подбадривая себя громкими

криками о том, что мы никому не позволим остановить себя.

Владимир Владимирович — просто один из нас.

 

Русский пациент

 

 

15 мая 2000 года.

 

Отношение российского политического класса к Европе, к Западу

в течение последних трех столетий всегда было

противоречивым, болезненным и чрезвычайно эмоционально

насыщенным. Лучшим русским политическим текстом и сегодня

остается поэма А. Блока «Скифы», написанная в 1918 году с ее

знаменитыми строчками о России: «Она глядит, глядит в тебя и с

ненавистью, и с любовью».

Как и триста лет назад, и двести, и двадцать, мы понимаем, что

нам не обойтись без западных технологий, инвестиций, что

автаркия, железный занавес будут означать экономическую и

геополитическую катастрофу России. Мы понимаем, что русская

культура является составной частью европейской.

Но тем не менее, похоже, что Запад раздражает нас самим

фактом своего существования. Мы воспринимаем его как

экономический, информационный, духовный вызов. Мы

постоянно убеждаем себя в имманентной враждебности и

злонамеренности Запада к России, потому что это льстит

нашему самолюбию и легче объясняет наши неудачи и провалы.

Официальные лица говорят о европейских ценностях,

партнерстве, неутомимо реструктурируют старые долги и

выбивают новые. Но возьмите какое-нибудь респектабельное

издание и прочтите последние сто статей на

внешнеполитические темы. Девяносто восемь из них будут

полны обид, претензий, раздражения, яда, враждебности,

- 29 -

адресованных Западу. При этом, однако, большинство их

авторов предпочитают проводить как можно больше времени в

западных столицах и на западных курортах, хранить деньги в

западных банках и посылать детей учиться в западные школы и

университеты.

Чеченская война внесла новые краски в наши шизофренические

отношения с Западом. Те довольно робкие упреки, которые

решается нам высказать европейская общественность по поводу

масштаба жертв в Чечне, мы с негодованием отвергаем как

антироссийский заговор.

Кроме того, кому-то из кремлевских пропагандистов пришла в

голову удачная, как им показалась, PR-идея предложить Западу

образ России как щита, защищающего цивилизованный Запад от

«варварского исламского экстремизма».

Снова знакомый блоковский мотив из «Скифов»: «Мы как

послушные холопы веками держим щит меж двух послушных рас

— монголов и Европы».

«Мы видим, что европейские страны и их лидеры не способны

поддержать нашу борьбу, потому что они опасаются реакции

своего мусульманского населения» — заявил С. Иванов

зарубежным журналистам. Он призвал европейцев пробудиться

и осознать угрозу фундаментального экстремизма на их

границах. «Исламские радикалы, — предупреждал он, —

набирают силу в Средней Азии, на Кавказе, в Европе. Но пока

Россия сражается в одиночку».

Таким образом, шизофрения российского политического класса

достигла высшего абсурда. Мало того, что мы стоим с

протянутой к Западу рукой и в то же время осыпаем его

проклятиями. Теперь мы еще, начитавшись С. Хантингтона,

предлагаем себя Западу в качестве щита, защищающего его от

«варваров», да еще упрекаем его за то, что он не

присоединяется к нашему крестовому походу в защиту

европейской цивилизации.

 

Трупный запах становится все сильней

 

 

10 июля 2000 года.

 

- 30 -

Получившие от своего Верховного Главнокомандующего

публичную порку за недостаточную эффективность своих

действий, российские генералы, кажется, в душе не были

согласны со столь резкой и нелицеприятной оценкой полковника

ФСБ В. Путина.

Во всяком случае, публичные комментарии по телевидению на

следующий день командующего объединенной группировкой

российских войск генерал-полковника Г. Трошева выглядели

своего рода скрытой полемикой с Главнокомандующим. Он

докладывал о постоянных артиллерийских и авиационных

обстрелах горных районов Чечни, где, предположительно,

скрываются остатки рассеянных банд боевиков. В качестве

доказательства эффективности избранной им стратегии он

сослался на свидетельства местных жителей: «Трупный запах

становится все сильней».

Вспоминается сразу известная присказка об одном генерале: он

был настолько глуп, что это заметили даже другие генералы.

Но в данном случае гораздо важнее другое — простодушный и

словоохотливый генерал очень точно и емко выразил

трагическую сущность военной, политической и нравственной

ситуации в Чечне и в России.

Вот и высоколобый военный аналитик газеты для

интеллектуалов недоумевает: «Складывается впечатление, что

силовые структуры не заинтересованы предпринять какие-либо

активные действия, чтобы кардинально изменить оперативную

обстановку в Чечне. Давно пройдены все контрольные сроки

завершения военных действий в Чечне, истреблены десятки

тысяч террористов, но гром оглушительных взрывов продолжает

время от времени сотрясать политическую ситуацию в Чечне».

Истреблены десятки тысяч террористов, следовательно,

истреблено еще раз в десять больше мирных жителей. Именно

таково классическое соотношение военных и гражданских потерь

в подобных конфликтах. Какие чувства испытывают к нам сотни

тысяч их родственников, когда трупный запах их близких

становится все сильней? Почему-то над этим не задумывается

аналитик-интеллектуал, призывающий к более активным

действиям.

Популярный телеведущий доводит трупную логику до ее

естественного и неизбежного продолжения: «Пора понять, что в

- 31 -

Чечне нет мирных жителей. Все лица мужского пола старше 10

лет должны рассматриваться как бандиты. Тогда войну можно

будет закончить через 2 недели».

«Жены бандитов — тоже бандиты», — уточняет генерал В.

Шаманов.

А вот как шутит самый массовый таблоид, публикующий анекдот

дня:

«У российского пилота спрашивают:

Как вы отличаете в Чечне мирные объекты от военных?

Очень просто: заходишь на аул — пускаешь ракету по самому

большому сараю. Если выскакивают бородатые мужики —

объект военный; если женщины и дети — объект мирный.

А если безбородые мужики?.

Значит, самолет сбился с курса!»

Подразумевается, что в этом месте миллионы читателей

начинают гоготать. Августейшее — «мочить в сортире» — дало

нации право на безмыслие, бесчувственность, бесчестие.

Массовый нравственный идиотизм плавно перетекает в

умственный, и наоборот.

Трупный запах становится все сильней.

 

Полковник, который ошибся веком

 

 

18 июля 2000 года.

 

Политическое сознание второго Президента РФ разорвано и

противоречиво, и в то же время обладает своеобразной

абсурдной логикой и цельностью. Хороший материал для

анализа взглядов Путина представляет его послание

Федеральному Собранию. Обращает на себя внимание, что

впервые до того почтительный наследник обрушился с

сокрушительной критикой на своего предшественника, не

называя его, правда, по имени.

Пассажи о демографической катастрофе, о вымирании русского

народа выглядели, как выдержки из традиционных для

коммунистической оппозиции обвинений оккупационного режима

Б. Ельцина в геноциде русского народа.

Экономический же раздел послания, написанный

- 32 -

ультралиберальными советниками, клеймил преступный режим

Б. Ельцина с противоположных позиций. Оказывается,

предыдущая власть была лживой и популистской. Она пыталась

поддерживать широкие социальные программы, но не

справлялась с этим. Однако эти ложно гуманистические попытки

сдерживали экономический рост России.

Если бы В. Путин обладал большей способностью к синтезу

различных идей своих сотрудников, он смог бы сформулировать

свой судьбоносный месседж избравшему его электорату более

компактно:

«Оккупационный режим Б. Ельцина привел к вашему

вымиранию, но он был лживым и популистским, поэтому вы

вымирали недостаточно быстро. Наша новая патриотическая

власть будет честной и принципиальной, она отменит все

социальные гарантии, и вы будете вымирать гораздо быстрей.

Зато грядущие поколения будут жить в Великой и Сильной

России».

В этом путинском абсурде есть и своя железная логика, и своя

страстная и искренняя идея. Это идея экономического рывка,

осуществляемого жестким полицейским государством, рывка

необходимого для возвращения России на уровень ведущих

держав мира.

Идея сильного полицейского режима родилась не в голове

скромного полковника. Она просто пришлась ему по душе, когда

в силу стечения невероятных обстоятельств он оказался на

посту президента России. Идея вызревала лет десять в умах

«интеллектуалов», мечтавших о российском Пиночете, который

железной рукой поведет Россию к светлому будущему рыночной

экономики.

Путинское послание разъясняет — жесткий полицейский режим

необходим для проведения «реформ» в условиях отсутствия

социальных гарантий и возможности для недовольных выразить

свой протест.

Такой проект имел бы шанс на успех, если бы суть реформ

заключалась в том, чтобы заставить обездоленное население

рыть как можно больше каналов, котлованов и воздвигать

«гиганты индустрии». Так проходила индустриальная революция

XIX века на Западе, так проводил модернизацию России

сталинский режим в первой половине XX века, похожими

- 33 -

методами осуществляли свой рывок страны Юго-Восточной Азии

во второй половине XX века.

В XXI веке путинский проект обречен на провал. Экономика

знаний XXI века — это экономика свободных творческих людей,

имеющих неограниченный доступ к информации. Маленький

полковник трагически ошибся веком.

 

 

Выть хочется

 

 

28 августа 2000 года.

 

Борис Березовский сказал как-то, что при желании он мог бы

избрать обезьяну президентом Российской Федерации. Денег и

пиар-технологий у него на это хватит. Не знаю. Ему виднее.

Посмотрим, кого все же избрали своими деньгами и

технологиями березовские, абрамовичи, волошины, юмашевы и

дьяченки 26 марта 2000 года.

Трагическая гибель «Курска» открыла глаза многим из тех, кто

был оболванен пропагандистской машиной Кремля, лепившей из

отставного подполковника Отца Нации и Спасителя Отечества.

Именно в этих качествах — Отца и Спасителя — президент

проявил себя наиболее полно в дни катастрофы. «Если бы он

пришел к нам без охраны, мы бы разорвали его на части» —

кричали в камеру матери и вдовы погибших. Напрасно. Им бы

прислали другого, так же всенародно избранного. Владимир

Путин не герой и не злодей, он обыкновенная бюрократическая

посредственность, страдающая родовым наследственным

пороком российской власти — нравственным идиотизмом. И от

этого не могут излечить никакие болтающиеся на шее крестики,

«освященные в Палестине».

«Власть отвратительна, как руки брадобрея». Давно она не была

так отвратительна, как в эти дни. На четвертый день после

катастрофы, когда уже умолкли последние стуки выживших,

десятка два важных мужчин в рубашонках с коротенькими

рукавчиками рыгали довольными улыбками после сытного обеда

на черноморском курорте и толкались перед камерами, чтобы

оказаться поближе к телу Самого. Сам важно вещал, как

- 34 -

эффективно ведутся спасательные работы и какими самыми

современными в мире спасательными средствами обладает

вверенный его командованию флот. Скорее всего, он уже знал к

тому времени, что все моряки погибли.

Это уже потом, после неожиданного для них взрыва

всенародного возмущения, зажравшиеся мордоделы и

политтехнологи запоздало обнаружили, что что-то не так с

драгоценным имиджем августейшего клиента. И они внезапно

перестали с умиленным холуйством восторгаться спортивными

достоинствами верховного главнокомандующего: «Два дня Путин

активно осваивал новые виды спорта: водные лыжи и водный

мотоцикл. Он трогался с места с «третьей скорости», пугая

черноморских рыб и вынуждая охрану мчаться за ним».

Вместо этого, они натянули на себя и на клиента скорбные

маски, притащили к нему попов с иконами, вспомнили ни к селу,

ни к городу олигархов с их виллами на Средиземноморье. (Тех

самых олигархов, между прочим, которые на тех самых виллах и

договаривались прошлым летом привести Путина к власти.)

Но было уже поздно. Царствование Николая II погубила не

Ходынка. Его погубил бал, не отмененный вечером после

Ходынки.

Кто-то из павловских гордится, наверное, удачной репризой

вложенной в уста президента и произнесенной последним с

хорошо отрепетированным выражением: «Выть хочется».

Что же он не выл, лихо распугивая своей мотоциклеткой

черноморских рыб, когда подводники умирали от удушья.

Что же он не выл, когда под залпами «Градов» и «Ураганов», под

падающими с неба «Буратино» и «Змеями-Горынычами» гибли

тысячи мирных жителей — чеченцев и русских, стариков,

женщин, детей.

Что же он не воет, когда каждую неделю теряет убитыми и

раненными сотню своих солдат на войне, затеянной ради его

избрания.

Или ему действительно захотелось выть, когда он впервые

почувствовал угрозу своему рейтингу и обрушился с грубыми и

непристойными нападками на прессу, обнажив свои

профессиональные инстинкты.

Выть хочется, осознавая безнадежную беспомощность общества

перед властью жестокой и бесчеловечной, лживой и трусливой,

- 35 -

алчной и бездарной, ведущей Россию от катастрофы к

катастрофе.

 

Скамейка для г-на президента

 

 

4 сентября 2000 года.

 

Встреча Президента РФ Владимира Путина с родственниками

экипажа подводной лодки «Курск» 22 августа была

сверхнапряженной и драматичной. Что вполне понятно. Но

настоящую истерику позволил себе только один человек.

«Теперь, что касается иностранной помощи, — терпеливо и

несколько скучающе пытался объяснить президент. — Сразу же,

как только иностранная помощь была предложена — это было

15-го числа, — так сразу же с ней Куроедов согласился.

Посчитаем». Здесь в стенограмме встречи следует ремарка —

«Шум в зале, крики». Что не удивительно. Все мы прекрасно

помним постыдную сцену в Сочи 16 августа. Президент со

свитой, все загорелые, довольные, в курортных костюмчиках.

Стоящий рядом с В. Путиным вице-премьер И. Клебанов

(руководящий в этот момент из Сочи операцией по спасению

подводников) снисходительно объясняет, что вверенные ему

структуры обладают всеми необходимыми, лучшими в мире

средствами спасения и ни в чьей дополнительной помощи не

нуждаются.

В. Путин тоже все прекрасно помнит и по всем законам

психоанализа у него нет никакого другого средства стереть это

мучительное воспоминание, кроме истерики: «Это правда,

правда! Телевидение? Значит врет! Значит врет! Значит врет!

Там есть на телевидении люди, которые сегодня орут больше

всех и которые в течение 10 лет разрушали ту самую армию и

флот, на которых сегодня гибнут люди. Вот сегодня они в первых

рядах защитников этой армии. Тоже с целью дискредитации и

окончательного развала армии и флота! За несколько лет они

денег наворовали и теперь покупают всех и вся! Законы такие

сделали! В стране нет ни шиша! Вот и все! Потому что вот

так…».

Так все-таки все есть, как было 16 августа, или нет ни шиша, как

- 36 -

стало 22 августа? Троекратным «Значит врет!» в адрес

телевидения президент отчаянно пытается смыть многократную

и продолжающуюся ложь власти. Юпитер сердится, и Юпитер

явно не прав.

Но найденная в столь драматический момент, как спасительная

соломинка, мысль о врагах, которые «обворовывают страну,

армию, флот», показалась кремлевским технологам настолько

удачной, что они ее со вкусом развернули на следующий день в

гораздо более комфортной атмосфере официального интервью

придворному корреспонденту. Враги были персонифицированы,

и справедливый народный гнев направлен на узнаваемые и

действительно крайне непопулярные в обществе фигуры:

«Лучше бы эти люди продали свои виллы на Средиземном

побережье Франции. Только тогда им пришлось бы объяснить,

почему вся эта недвижимость оформлена на подставные

фамилии и на юридические фирмы. А мы бы, наверное, задали

вопрос — откуда деньги?».

Интересно, почему «мы» не задавали подобных вопросов

самому известному отечественному владельцу вилл на

Средиземноморье, когда он на эти самые деньги создавал под

Путина ручную партию «Единство». А когда один из предыдущих

премьеров пытался задать те же вопросы, тогдашний директор

ФСБ полковник В. Путин демонстративно явился без

приглашения на семейный праздник олигарха, чтобы лично

засвидетельствовать ему свое почтение и лояльность. А

слишком любопытный премьер Е. Примаков, как известно,

вскоре потерял свой пост и затем был раздавлен

информационной машиной олигарха, проложившей путь к власти

почтительному полковнику.

«За те 100 дней, которые я являюсь президентом, я готов

ответить. А за все предыдущие 15 лет я готов сесть с вами на

одну скамейку и задавать эти вопросы другим», — заявил

родственникам погибших президент В. Путин.

«Другие» — это, по всей видимости, те самые политики и

олигархи, которые реально обладали высшей властью в стране

до ста дней президентства В. Путина, и, по его глубокому

убеждению, «разворовывали страну, армию и флот». А чем же

занимался делавший при этом режиме клептократов блестящую

карьеру скромный полковник В. Путин? Бывший Генеральный

- 37 -

прокурор РФ Ю. Скуратов — не образец семейной добродетели.

Но уничтожен он был не за свои маленькие эротические

шалости, а за то, что опасно близко подошел в своем

расследовании к делам именно тех «других», которым сейчас г-н

президент собирается задавать вопросы. Но в тот

драматический час нация увидела на экранах подтянутого

полковника, который четко по-военному доложил, что

проведенная его ведомством экспертиза подтвердила

аутентичность гениталий несчастного прокурора на скандальной

пленке. Сидевший рядом министр внутренних дел С. Степашин

молчал, покрывшись краской и не поднимая глаз. Вот тогда-то С.

Степашин и не прошел решающий тест на преемника.

«Смотрите-ка, как этот бьет копытом, — подумали в Кремле, —

этому еще не надоели наши игрища. Этот такого наворотит. Вот

и хорошо!»

Не очень убедительно пристраивается г-н президент сбоку на

скамеечку с вдовами, собираясь задавать вопросы тем самым

«другим», которые и назначили его преемником. Гораздо

органичнее смотрелся бы он на другой скамье — вместе с Валей

и с Таней, вместе с Ромой и с Борисом Абрамовичем.

 

King and the President

 

 

14 сентября 2000 года.

 

Ремесло, которым занимается Ларри Кинг, сродни искусству

вербовки и активных мероприятий. Так что можно сказать, что

это была встреча двух профессионалов.

Встреча, в которой подполковник внешней разведки КГБ

Владимир Путин продемонстрировал гораздо более высокий

профессиональный уровень.

Владимир Ильич Ленин, у которого в обслуге не то поваром, не

то лакеем служил дедушка В. Путина, любил повторять:

«Товарищи, нам нужны полезные буржуазные идиоты». Так вот,

великий и ужасный Л. Кинг на наших глазах был укрощен,

перевербован и превращен в полезного буржуазного идиота.

Вершиной оперативного искусства В. Путина было внедрение

версии о столкновении «Курска» с американской подлодкой. Он

- 38 -

справился с этой задачей ненавязчиво, несколькими точными

мазками в духе знаменитого приема 25-го кадра, направленного

непосредственно в подсознание зрителя.

При этом он совершенно не связал себя лично с заведомо

лживой версией: «Было 19 случаев столкновений наших

подлодок. Ничего в этом сверхординарного. Надо вырабатывать

общие правила поведения на море. Я обсуждал это со своим

коллегой президентом Клинтоном».

Что касается ожидавшегося вопроса о зарубежной помощи, то и

он, естественно, не вызвал никаких затруднений. Была озвучена

легенда, подготовленная еще для встречи с родственниками

погибших, — помощь была предложена только 15 августа и

немедленно принята. Но откуда Л. Кингу, с трудом

выговаривающему имена Бээрэзовский и Гуузинский, знать о

каком-то Куулэбанове, стоявшем рядом с президентом в Сочи 16

августа и объяснявшем, что ни в какой зарубежной помощи он

как председатель чрезвычайной комиссии по спасению экипажа

подлодки «Курск» не нуждается.

Не менее искусно, выбирая аргументы в рамках западной

ценностной системы координат, отвечал В. Путин и на вопросы о

якобы нарушениях прав человека в Чечне и о якобы

наступлении на свободу средств массовой информации.

Мирные жители восторженно приветствуют армию

освободительницу и уже избрали своего депутата в российский

парламент. Но зрители Ларри Кинга никогда не узнают, что

только что избранный депутат А. Асланбеков вернулся из

поездки в Чечню, потрясенный массовыми ежедневными

рутинными надругательствами над правами человека, —

произвольными арестами, убийствами, пытками и

вымогательствами.

Они не узнают, что командующий вооруженными силами на

Северном Кавказе заявил как-то, что он рассматривает всех

«чеченцев мужского пола старше 10 лет и моложе 60» как

боевиков.

А другой генерал, Герой России, поправил своего коллегу

гуманиста, уточнив, что жен и детей террористов тоже

необходимо считать террористами.

Очень к месту оказалась традиционная домашняя заготовка о

крестике. Российский зритель иронически воспринял бы

- 39 -

рассказываемую в десятый раз (в разных вариациях)

душещипательную историю о крестике, найденном на пепелище

сгоревшей путинской дачи и освященном на Гробе Господнем в

Иерусалиме. Для американского обывателя, дисциплинированно

посещающего по воскресеньям общинную церковь, — это очень

важный знак, формирующий образ «самого человечного изо всех

прошедших по земле людей».

За целый час наш профессионал допустил, на мой взгляд,

только один маленький, едва заметный прокол — несколько

наивно и бестактно похвастался своим исключительным личным

мужеством, проявившимся в героическом плавании на подлодке.

Да еще, пожалуй, очень странной показалась его самодовольная

улыбка — «Она утонула». (О подлодке.)

Интервью с Л. Кингом помогает понять, почему В. Путиным так

очарованы западные лидеры. Выездная модель В. Путина

разительно отличается от его игры на своем поле. Там он не

угрожает никого «замочить в сортире», не срывается в

саморазоблачительной истерике — «Телевидение лжет!

Телевидение лжет! Телевидение лжет!». А разговаривая с

дамами, не употребляет глагол «подмандеть» (цитируется по

стенограмме встречи президента РФ Владимира Путина с

родственниками экипажа подводной лодки «Курск» 22 августа

2000 года). Такое поведение он может позволить себе только

дома с собственными холопами.

Тем более что холопам это очень нравится.

 

Французский генерал и русский полковник

 

 

27 ноября 2000 года.

 

К лету 1958 года Четвертая французская республика была

охвачена глубоким кризисом. Гордая и самолюбивая

французская элита чрезвычайно болезненно переживала потерю

империи и статуса глобальной державы, военное поражение во

Вьетнаме, растущую зависимость от США. Париж сотрясали

политические и финансовые скандалы. Коммунисты получали на

выборах больше 30 % голосов и имели самую крупную фракцию

в Национальном Собрании.

- 40 -

В довершение всего, не где-то там в Индокитае, а в исконно

французских департаментах — в Алжире — активизировались

бандитские сепаратистские формирования. Последнее, впрочем,

оказалось как нельзя кстати. Именно брошенный популярным

генералом лозунг «Algerie Francais!» позволил сплотить нацию и

вывести ее из кризиса. Генерал во второй раз в своей жизни

триумфально вошел в Париж и получил на всенародном

референдуме оглушительную поддержку более 80 %

избирателей. За него голосовали и бывшие коммунисты, и

бывшие националисты, и бывшие либералы.

Либералы, как обычно, были наиболее красноречивы. Да, писали

они в своих газетах, возможно, бравые парашютисты полковника

Массю несколько переусердствовали в зачистках арабских

поселений, изнасилование г-жи Джамилы Бухиред бутылкой

было неприятным инцидентом, но главное, что в Алжире

возрождается французская армия, возрождается Франция и

только предателям отечества безразличны судьбоносные

геополитические интересы Франции в регионе

Средиземноморья.

Шел год, второй, третий, «запах трупов становится все сильней»

— с гордостью докладывал в Париж командующий операцией о

достигнутых результатах. Но удивительным образом после

каждой карательной акции число бандитов возрастало. «Мы

должны рассматривать каждого алжирца мужского пола от 10 до

60 лет как бандита», — заявил один кавалер ордена Почетного

Легиона. «Нет, жены и дети бандитов — тоже бандиты», —

уточнил другой кавалер.

Генерал понял, что страна вползает все глубже в кровавое

болото, и чтобы спасти ее, ему придется принять самое

мучительное решение в своей жизни, гораздо более тяжелое,

чем тогда, в июне 1940 года. Он знал, что с ним не согласятся

многие боевые генералы и блестящие публицисты, что в него

будут стрелять оасовцы. Но он заявил, что Франция хочет

заключить «мир храбрецов», и начал переговоры с теми, в кого

стреляли его солдаты и кто стрелял в них.

Прошло 40 лет. В заснеженной Москве русский полковник,

пришедший к власти при сходных обстоятельствах и сплотивший

терявшую в себе уверенность нацию бессмертным «мочить в

сортире!», обращался к свои военачальникам. Среди

- 41 -

традиционного потока банальностей — «уничтожить», «добить в

логове», «завершить операцию» — блеснула вдруг мысль,

поразившая на этом фоне своей ясностью и прагматизмом,

чеканная формула политического урегулирования: «Для нас с

вами не так уж и важен формальный статус Чеченской

Республики. Для нас важно другое, чтоб эта территория никогда

и никем не использовалась в качестве плацдарма для нападения

на Россию».

И в другом месте: «Мы никому не позволим втянуть страну в

кровавое болото межнациональных и межэтнических

конфликтов». А это уже не только о Чечне, а и о Центральной

Азии, куда к походу для борьбы с талибами призывают

ближайшие советники президента.

Похоже, все-таки, что эти мысли еще не выстраданы автором

самостоятельно, а скорее вписаны в текст речи каким-то чудом

уцелевшим в ходе идеологических зачисток спичрайтером. Но

произносились они с правильными логическими ударениями и

явно пробивались на поверхность сознания высшего руководства

страны. Реакция российских оасовцев была немедленной. В тот

же вечер телевизионный карлик-людоед, прославившийся

своими призывами сжигать чеченские города и села, и особенно,

школы, которые не школы, собственно, а рассадники, где растут

будущие террористы и наркодилеры, дал гневную отповедь

безответственным разглагольствованиям о якобы «неважности

формального статуса Чеченской Республики». Для субъекта, еще

вчера готового вылизывать задницу пуделя г-на президента, это

был своего рода гражданский поступок. Вот из таких истинных

арийцев, беспощадных к врагам рейха, и надо формировать

добровольческие роты в Чечне и Центральной Азии.

Отчаянная дерзость карлика была замечена и принесла свои

плоды. На следующий день пресс-секретарь президента путано

и сбивчиво оправдывался за своего шефа, уверяя, что не может

быть и речи о каком-то изменении официального взгляда на

статус Чечни.

Русский полковник сделал только первый, осторожный и не

очень уверенный шаг по тому пути прозрения, который прошел

40 лет назад один из его политических кумиров, великий

французский генерал. Ему и всем нам все равно придется

пройти этот путь до конца.

- 42 -

В ожидании ого-го

 

 

11 января 2001 года.

 

Начнем с двух внешнеполитических тирад, появившихся

независимо друг от друга в один и тот же день в двух солидных

московских газетах.

«Последние события в мире свидетельствуют о том, что

Российская Федерация продолжает укреплять свои позиции на

международной арене. Хвастливая американская концепция

однополюсного мира трещит по всем швам. Успехи

внешнеполитического курса России и рост ее авторитета на

международной арене вызывают нескрываемое раздражение за

океаном. Попирая все международные нормы, Вашингтон

требует от России отказаться от сотрудничества с Ираном.

Заокеанские стратеги пытаются представить дело так, будто

крепнущая дружба российского и иранского народов угрожает

международной безопасности. Но мы никому не позволим учить

нас, как защищать свою безопасность и с кем дружить».

«Россия в последнее время все активнее проявляет себя в

качестве игрока на международной арене. Не случайно

активизация российской дипломатии на Балканах, Ближнем

Востоке и в Центральной Азии все больше раздражает

внешнеполитическое руководство США. Мощным ударом по

американской дипломатии стало решение Москвы из-за

разглашения закулисной договоренности Гор — Черномырдин

возобновить полномасштабное сотрудничество с Ираном. И то

ли еще будет».

Первая из них под заголовком «Мир говорит «Нет»

американскому глобализму» появилась на пародийной

страничке-ретро газеты «Коммерсант», где соседствует с

ностальгическими рубриками «Дорогой созидания», «Так

держать, товарищ президент», «Их нравы» и т. д.

Вторая — во вполне серьезном «Дипкурьере — НГ». Их можно

было бы переставить местами, если бы не задорно-дебильное

«и то ли еще будет, ого-го», несколько выпадающее из Большого

Сталинского Стиля и выдающее оригинальное авторство

современного политического мыслителя.

- 43 -

То, что реальность и пародия в нашей внешнеполитической

публицистике, а следовательно, и в нашем внешнеполитическом

мышлении уже практически неразличимы — это одновременно и

плохая, и хорошая новость.

Плохая потому, что показывает, как быстро прогрессирует

Русский пациент, получивший, наконец, из заботливых рук

творческой интеллигенции идеального национального героя и

национальную идею в придачу — Данилу-киллера с его

духоподъемным «кердык твоей Америке». Эта штучка по своему

воздействию на массовое сознание оказалась посильнее не

только гетевского «Фауста», но даже и путинского «мочить в

сортире».

Что неудивительно, потому что мифология «Брата-2», крепко

сбитая выверенной рукой мастера, затрагивает более глубокие,

чем агрессия, и самые чувствительные эрогенные пласты

коллективного бессознательного. Лысая проститутка,

современная Сонечка Мармеладова — это доверчивая святая

Русь, поруганная бездуховным чужеземцем, а Данила-киллер —

это Георгий-Победоносец с топором, лущащий старушку

процентщицу Америку и не задающий себе дурацких вопросов,

тварь ли он дрожащая или право имеет.

А хорошая новость, потому, что пишут пародии. Пока фигляр

пародией бесчестит национальную идею-фикс, пациент еще не

совсем безнадежен. Когда-нибудь он, может быть, осознает, что

задачей внешней политики государства Российская Федерация

является отстаивание его собственных интересов, а не

нанесение максимально возможного вреда государству США. Как

ни странно, это не всегда одно и то же.

Почти полвека мы уже наносили «мощные удары по

американской дипломатии» и подкладывали американцам «ежа

в штаны» по всему миру. Пока сами не остались без штанов.

Последнее, впрочем, не относится к возглавлявшей нас и

продолжающей благополучно возглавлять непотопляемой

политической элите, которая вышла из поражения в холодной

войне упакованной как никогда прежде. Но обеспечив себя

севрюжиной с хреном на несколько поколений вперед, она вновь

возжелала не конституции, а азиопского величия.

Говорят, что человечество, смеясь, расстается со своим

прошлым. Наверно, это справедливо для какого-то другого

- 44 -

благополучного человечества. Здесь, в России, мы словно ходим

по кругу бесконечной заснеженной равнины нашей истории,

неизбежно возвращаясь в свое прошлое. Нам остается только

смеясь расставаться со своим будущим.

 

Последний русский миф

 

 

26 января 2001 года.

 

Два взлета популярности политиков было зафиксировано в

России за последние годы — Е. Примакова и В. Путина. Это

очень разные фигуры, различны истоки их популярности. Но

объединяет оба случая одно обстоятельство — ни реальные

достижения этих политиков, ни масштаб их личности явно не

соответствуют тем связанным с ними ожиданиям, которые

отражались опросами общественного мнения. Это означает, что

им удалось каждому по-своему затронуть какие-то глубинные

иррациональные пласты российского политического

подсознания.

Счастливое свойство Е. Примакова напоминать Л. Брежнева как

внешне, так и сутью своей политики принесли ему возраставшую

до последнего времени популярность в уставшем и

дезориентированном обществе. Его рейтинг удивительным

образом корреспондировался с результатами опроса на тему —

кто был самым выдающимся политическим деятелем России XX

века. В этом опросе с большим преимуществом лидировал не

Сталин, не Ленин, не Горбачев, не Сахаров, а Брежнев Леонид

Ильич. В нем и в его примаковской инкарнации

актуализировался для российского обывателя постсоветский

миф о золотом веке.

Конечно, российский избиратель не настолько наивен, чтобы

предполагать, что новый Брежнев может как-то существенно

улучшить его жизнь. Но ведь образ Брежнева-Примакова

аппелировал не к сознанию россиянин, а к подсознательному

комплексу идей покоя, стабильности, отрешенности. Одна из

самых популярных русских народных песен — это песня о

ямщике, засыпающем в пургу. Избирая президентом «доброго

дедушку Е. Примакова», Россия бессознательно выбирает

- 45 -

судьбу путника, сладко засыпающего в метель в теплом сугробе.

Идея президентства Примакова, почти было захватившая

широкие народные массы, — это идея хосписа.

Но вот на сцене неожиданно появился другой персонаж,

аппелирующий к другим пластам народной психики. Молодой

энергичный офицер спецслужб, отдающий резкие и четкие

команды, посылающий российские полки в глубь Кавказа,

несущий ужас и смерть террористам и врагам России. И женская

душа России, истосковавшаяся по властному повелителю,

потянулась от солидного Евгения Максимовича к молодому

герою-любовнику.

Как поется в другой почти народной песне — «какому хочешь

чародею отдашь разбойную красу».

Лично господа Е. Примаков и В. Путин с их скромными

достоинствами и недостатками имеют весьма косвенное

отношение к этим поискам мятущейся русской души. Им просто

выпал случай в избирательной кампании на рубеже веков

обозначать два архетипа русской идеи Власти — главврача

Хосписа и брутального лже-Героя.

Так называемая безальтернативность сегодняшнего Путина —

это вещь чрезвычайно опасная и для власти, и для общества в

целом. Мифу невозможно предложить в качестве альтернативы

политика. Предложить можно только другой миф. А

мифологическое поле оказалось исчерпанным. Запас архетипов

национального подсознания совсем невелик.

Придя к власти, как казалось, разрушителем мифа Примакова,

Путин на самом деле поглотил этот миф и подчинил его

собственным задачам. Нельзя же неопределенно долго держать

подданных в состоянии бури и натиска, когда их все-таки тянет в

обволакивающий сугроб.

Только теперь это будет современный, модернизированный

сугроб, в котором время от времени по внутренней селекторной

связи будут раздаваться энергичные ободряющие команды:

«Встаем с колен», «Наметился решительный подъем в

экономике», «Укрепляется административная вертикаль»,

«Наносятся мощные удары по американской дипломатии»,

«Боевики загнаны в горы и будут добиты в ближайшее время».

Два мифа слились в одном обобщенном — Главврач и Герой в

одном флаконе. Пространство захлопнулось, и время

- 46 -

остановилось, фукуямовский конец истории наступил в одной

отдельно взятой стране. Только один раз, в дни трагедии

«Курска», у людей, потрясенных бесчувственностью власти во

всех ее инкарнациях (помните хихикающего Примакова за

спиной Путина в Сочи или улыбку Путина-Джоконды у Ларри

Кинга), мелькнуло сомнение в ее мифологической благодати. Но

люди сами же отшатнулись от этой кощунственной

богоборческой мысли. Вся политическая конструкция

современной России оказалась подвешенной на тоненькой

ниточке путинского мифа. Людей столько раз уже обманывали,

что для них просто невыносимо обмануться еще один раз.

И теперь гибнущие в Чечне, замерзающие без отопления на

Дальнем Востоке, спивающиеся в Центральной России будут из

последних сил, казалось бы, вопреки всякому здравому смыслу,

поддерживать путинский миф и путинский рейтинг. И в этом

смысле Путин — это Наше всё. Это последний русский миф,

бессмысленный и беспощадный.

Все вышесказанное имеет только косвенное отношение к

нашему реальному современнику, которого зовут Владимир

Владимирович Путин. Для творцов мифа он такая же деталь

конструкции, как «административная вертикаль», «Идущие

вместе», двенадцатиголовый календарь, четвертая от окна

кроватка в роддоме Снегиревки, где воссияло над Россией наше

дважды Красное Солнышко, и прочая атрибутика.

Чавкающую бюрократию, удобно рассевшуюся в тени созданного

ею путинского мифа, настолько обнадеживает реакция нашего

доброго и терпеливого народа, что она мечтает продлить эту

мизансцену истории на 7, на 17 лет, на 21 год.

Пока так называемая борьба с олигархами свелась к замене

нескольких по тем или иным причинам политически неугодных

олигархов на абсолютно лояльных к власти и лично президенту.

Этот список Путина включает не только легендарных

Абрамовича и Мамута, но и ряд ключевых членов

правительства, министров-капиталистов, чей частный бизнес,

оформленный на родственников или подставных лиц, процветает

исключительно благодаря их служебному положению.

И никакие питерские чекисты — в любом количестве, в кожаных

тужурках или костюмах от Кардена, взлетевшие на вершину

власти на тачанках или «Мерседесах», — ничего не смогут с

- 47 -

этим поделать. Максимум — потеснить у бюджетного корыта

кого-нибудь из самых зарвавшихся, чтобы занять их место. И все

это знают.

Нищая, технологически отсталая страна, на вершине которой

сменяющиеся группы фаворитов будут бороться за контроль над

сырьевыми потоками и таможней, не сможет стать ничьим

серьезным и уважаемым союзником, и обречена на

маргинализацию.

 

Россия проиграла войну в Чечне

 

 

15 февраля 2001 года.

 

Она проиграла ее в очередной раз. Как в девятнадцатом веке,

как в 1994–1996 годах. Если это война за территориальную

целостность России, то, наверно, все-таки не за целостность

клочка выжженной земли, а за целостность многонационального

российского народа, за то, чтобы чеченцы ощущали себя

гражданами России и пользовались всеми правами граждан

России. Такую войну можно выиграть только в умах и сердцах

людей.

И может быть, впервые за последние полтора века у России был

шанс одержать такую победу в сентябре-октябре 1999 года.

Беженцы из Чечни, проклинали тогда Басаева, Хаттаба,

похитителей людей. Многие военные и гражданские эксперты

предлагали политическую стратегию, направленную на

долгосрочное решение конфликта в пользу России, —

остановить войска на Тереке, налаживать жизнь на Севере

Чечни и вести с позиции силы и морального превосходства,

которым тогда обладала Россия, переговоры с президентом А.

Масхадовым, изолируя в глазах чеченского общества силы,

наиболее враждебные России.

Однако законы избирательной кампании, центральным

элементом которой несомненно стала война, логика операции

«Наследник», требовали не долгосрочной стратегии, а

краткосрочных драматических эффектов. Нужна была

телевизионная картинка разрушенного Грозного, ярких побед,

российского флага, поднятого в каждой горной деревушке,

- 48 -

безумного православного полковника Буданова, палившего из

пушек по чеченцам с пожеланием счастливого Рождества.

Этого духоподъемного видеоряда для встающих с колен дорогих

россиян с лихвой хватило как раз до триумфального завершения

операции «Наследник». С тех пор прошел год. «Представить

себе ситуацию, при которой, скажем, офицер вышел на улицу

Грозного прогуляться, совершенно невозможно. Через несколько

минут он будет или подстрелен снайпером, или взят в

заложники. А поэтому военная власть живет в Ханкале. В

Грозном практически никто не бывает», — писал на днях один из

ведущих военных обозревателей «Независимой Газеты» М.

Ходаренок.

Неудовлетворенный сложившейся ситуацией автор ратует за

более жесткие методы, за внесудебные расправы, за полное

разоружение «пророссийской» чеченской милиции и т. д. Но вот

о чем он меланхолично свидетельствует: «Президент Чечни

Аслан Масхадов указом установил бандитскому войску твердые

расценки. Стоимость некоторых генералов может доходить даже

до сорока и более быков. Есть и российские расценки. В

частности, сколько чеченцам надо заплатить, чтобы выкупить

своего родственника из ямы. Цена колеблется в зависимости от

возраста узника зиндана — до 20 лет, до 40 лет, старше 40».

Российские расценки, бандитское войско — насколько рутинной

должна быть эта практика, что автор даже не замечает

убийственности сопоставления этих понятий в одном абзаце. Мы

пришли в Чечню, чтобы покончить с работорговлей или чтобы

заняться этим промыслом самим? И чем тогда российское

войско отличается от бандитского?

Россия проиграла войну в Чечне и проиграла ее навсегда,

потому что после массированных бомбардировок городов и

артиллерийских обстрелов сел, после зачисток и «российских

расценок» в зинданах и на блокпостах подавляющее

большинство чеченцев, включая тех, кто будет с нами

сотрудничать, ненавидит нас или, как писал один русский

офицер, участник этой вечной кавказской войны, «испытывает к

русским чувство, гораздо большее, чем просто ненависть».

Россия проиграла войну в Чечне, потому что наделенная не

свойственной ее природе задачей армия разлагается на глазах,

все больше вовлекаясь в коммерцию с бензином, трансфертами

- 49 -

на «восстановление Чечни» и заложниками.

Россия проиграла войну в Чечне, потому что эта война стала

школой ненависти и жестокости для десятков тысяч молодых

людей, и эта волна еще хлынет валом преступности на улицы

российских городов, так же как после афганской и первой

чеченской.

За какую целостность мы все еще воюем в горах Чечни? Мы

давно уже не считаем чеченцев частью России. Мы не способны

даже задуматься над тем, каким бесконечным адом были

последние часы жизни на этой земле 18-летней гражданки

России Эльзы Кунгаевой, и испытать хотя бы мимолетное

чувство сострадания к ней. Мы не считаем ее гражданкой

России, мы даже человеком ее не считаем.

Мы забрасываем цветами и объявляем национальным героем ее

мучителя, который сам является такой же жертвой этой войны.

То, что он безумен, было ясно уже в тот рождественский вечер.

Где были те пастыри православия, которые должны были

врачевать его душу и объяснить ему кощунственный смысл его

слов? Пастыри пиара крутили постыдную пленку десятки раз,

«консолидируя патриотически ориентированный электорат».

На каждой войне есть свои военные преступники. Их достаточно

с чеченской стороны. Но мы должны прежде всего помнить о

своих собственных мерзавцах. О банкирах, финансировавших

Басаева. О политтехнологах, рассчитывавших электоральную

эффективность взятия Грозного. О публицистах, восхищавшихся

«блестящей операцией наших спецслужб, заманивших Басаева

и Хаттаба в Дагестан, чтобы получить повод для

полномасштабной военной операции». О «либералах»,

кричавших, что «армия возрождается в Чечне» и объявивших

предателями всех несогласных. О бизнесменах в мундирах и в

штатском, продолжающих наживаться на войне и

заинтересованных в ее продолжении.

Это благодаря им Россия проиграла войну в Чечне и потеряет

Кавказ.

Красное колесо-2

 

 

10 мая 2001 года.

 

- 50 -

Узел I. Январь 1949

 

Абакумов :

— Иосиф Виссарионович, верните нам смертную казнь!!

— Знаю, — тихо, понимающе сказал ОН. — Думал. — На днях

вэрну вам смертную казнь, — задумчиво говорил ОН, глядя

глубоко вперед, как бы в годы и годы. — Эт-то будет харошая

воспитательная мера.

Солженицын А. И. «В круге первом». Глава 21.

 

 

Узел II. Апрель 2001

 

Солженицын :

— Владимир Владимирович, верните нам смертную казнь!!

— Знаю, — тихо, понимающе сказал ОН. — Думал…

 

Русская элита на rendez-vous

 

 

 

(К некоторым итогам визита товарища Цзян Цземина)

8 августа 2001 года.

 

Смена тысячелетия дала повод к многочисленным дискуссиям

на тему «Россия на перекрестке истории». Впрочем, тема эта в

России, как ни в какой другой стране, актуальна почти в любой

момент отечественной истории, по крайней мере, последних трех

столетий. По существу мы имеем дело с затянувшимся

непрерывным «перекрестком», на котором вечный подросток

Россия мучительно решает вопрос своей географической,

исторической и метафизической самоидентификации —

является ли Россия частью Европы или нет?

Этот подростковый комплекс притяжения и обиды, являющийся

архетипом русского политического сознания, вновь проявил себя

в последние годы в десятках публикаций нашего

внешнеполитического сообщества по проблеме Россия и НАТО,

Россия и Запад.

«Мы часть Европы, а нас вытесняют из Европы»; «Мы хотели бы

- 51 -

стратегического партнерства с Западом, а нас отталкивают»;

«Нашему порыву к миру и дружбе не поверили, нашу добрую

волю восприняли как слабость» и т. д. — подобные пассажи в

различных вариантах унылой прозы пересказывали основные

мотивы классической поэмы, написанной более 80 лет назад.

Мы широко по дебрям и лесам Перед Европою пригожей

Расступимся! Мы обернемся к вам Своею азиатской рожей!

Практических рекомендаций «обернуться к Европе своею

азиатской рожей» или чем-нибудь еще похуже было больше чем

достаточно — и стратегическое партнерство с Китаем, и

«возвращение в войска тактического ядерного оружия», и

предоставление «антиимпериалистическим режимам»

технологий ядерного оружия и средств его доставки.

Сверхэмоциональная реакция российского политического класса

на перспективу расширения НАТО, громкое, единодушное и

бессмысленное «нет», раздающееся из Москвы, объясняются

отнюдь не степенью тех или иных угроз безопасности России,

действительных или мнимых.

Расширение НАТО на Восток, а точнее, бегство стран Восточной

и Центральной Европы на Запад, затронуло глубинные пласты

нашего политического сознания. Оно актуализировало никогда

не прекращавшийся внутри нашей культуры спор о том, является

ли Россия частью Европы, напомнив нам, что во многих аспектах

нет, не является. И не потому, что нас кто-то выталкивает из

Европы. А потому, что мы в силу определенных особенностей

своей истории, географии, национальной психологии сами еще

не решили для себя этот мучительный вопрос.

Ведь центральноевропейские Чаадаевы, Соловьевы, Ильины

никогда не задавались вопросом, принадлежат ли их государства

и этносы Европе. Ответ на него был для них самоочевиден.

Неудивительно поэтому, что эти страны так стремятся

воспользоваться представившейся им, наконец, возможностью

закрепить свой геополитический выбор и зафиксировать свое

членство в элитных европейских структурах, если не в ЕС, то в

НАТО.

У нас же в России этот явно затянувшийся спор продолжается с

прежней остротой. Вопросы внутренней и внешней политики в

нем неразделимы. Обсуждается ли судьба демократических

институтов внутри страны или отношения России с внешним

- 52 -

миром, и прежде всего с Западом, речь идет в обоих случаях об

одном и том же — о фундаментальных ценностях российского

общества. «Обернувшись своею азиатской рожей» к Западу,

власть неизбежно сделает то же самое и по отношению к своему

собственному народу.

Вековая борьба «западников» и «евразийцев», отягощенная на

этот раз болезненным комплексом поражения в глобальной

холодной войне с Западом, продолжается внутри русской

культуры. С приходом к власти нового президента маятник,

казалось, снова качнулся в сторону евразийства. Не следует

полагать это его личной заслугой. Скорее, приход к власти

человека с такой биографией и ментальностью объективно

отражает настроения, господствующие внутри российской

«политической элиты».

Однако на этот раз евразийский взмах маятника может оказаться

роковым. Фантомная конфронтация с Западом и курс на

«стратегическое партнерство» и фактическую военную коалицию

с Китаем приведут не только к маргинализации России, но и к

подчинению ее стратегическим интересам Китая, а в

перспективе и к потере контроля над Дальним Востоком и

Сибирью сначала de facto, а затем и de jure.

Один из наших видных азиопов, влюбленный в эстетику СС и

окормляющий своими советами высших сановников государства,

с гордостью за отечественную историю заявил недавно в своем

судьбоносном манифесте «Евразия Uber Alles»: «В XVI веке

Москва приняла эстафету евразийского имперостроительства от

татар».

Что ж, азиопы Московии старательно пронесли эту эстафету

через миры и века. Но если они, честные и последовательные

азиопы, действительно полагают, что Евразия — Uber Alles, то

они должны понимать, что эстафету имперостроительства не

только принимают, но и передают, что пять веков — это вполне

приличный срок, и что в XXI веке ее пора передавать

исторически более перспективному имперостроителю —

Срединной Империи. Что наиболее последовательные из них и

хотели бы сделать.

Возбужденное состояние российской политической «элиты»,

жаждущей величия или, на худой конец, причастности к какому

нибудь, желательно антиамериканскому, величию, делает такой

- 53 -

сценарий весьма вероятным. Я помню, как один из далеко не

самых безнадежных «элитариев» запальчиво бросил своему

американскому коллеге: «Вы еще встретите наши корабли под

китайским флагом в Тайванском проливе». Так хочется, хоть из

китайского обоза, погрозить сухоньким кулачком Америке.

Мало того, наша внешняя политика в первый год президентства

Путина приобрела ярко выраженный антиамериканский

характер. Создавалось впечатление, что основной целью нашей

внешней политики было противодействие США по всем

азимутам. Достаточно вспомнить нарочито оскорбительное

заявление по торговле оружием с Ираном, демонстративное

посещение Кубы, попытки создания антиамериканской коалиции

с Китаем и Индией, муссирование заведомо лживой версии о

столкновении «Курска» с американской подлодкой и т. п., не

говоря уже об оголтелом тоне нашей внешнеполитической

публицистики.

Почти вся она глубоко, эмоционально, страстно

антиамериканская. Любые военные или экономические,

реальные или мнимые неудачи нашего «союзника» радостно

смакуются, его коварные замыслы неустанно разоблачаются.

Амбициозные российские ахиллесы, отчаявшись когда-либо

догнать «португальскую черепаху», с вожделением ждут со дня

на день падения доллара и краха американской экономики, как

их деды ждали любушку мировую революцию, а отцы — победу

в мировом соревновании с капитализмом.

Естественной перспективой и кульминацией этого курса виделся

отечественным евразийцам визит Цзян Цземина в Москву с

заключением судьбоносного Договора о стратегическом

партнерстве. И визит состоялся, и договор был заключен, и

слова там вписаны громкие и судьбоносные, и даже СУ-30 мы

впервые согласились продавать КНР. Но что-то надломилось в

едином евразийском порыве нашей «элиты». Ясно, что визит

стал не столько апофеозом евразийского взмаха маятника,

сколько началом его отката.

Видимо, какие-то вещи за последние год-два виртуальной

конфронтации с Западом стали очевидны даже наиболее

фанатичным азиопам и наиболее ушибленным антизападникам.

Во-первых, Китай — это кошка, которая гуляет сама по себе вот

уже несколько тысячелетий, самодостаточная держава, никакими

- 54 -

комплексами, в отличие от российской политической элиты, не

страдающая, и ни в каком стратегическом партнерстве с

Россией, тем более на антиамериканской основе, не

нуждающаяся.

Если эти бледнолицые северные варвары, в свое время

навязавшие Срединной Империи несправедливые договоры,

почему-то придают такое значение бумажонкам о стратегическом

партнерстве и многополярности, то ради бесперебойных

поставок самого современного оружия можно эти бумажки и

подписать.

Но отношения с США — со своим основным экономическим

партнером и политическим соперником — для сверхдержавы XXI

века КНР гораздо важнее, чем отношения с Россией, и

выстраивая их, китайское руководство будет руководствоваться

чем угодно, но только не комплексами российских политиков.

Впрочем, и для России отношения с США, с «большой

семеркой», с Западом, может быть, даже еще в большей

степени важнее, чем отношения с Китаем. Вообще, все

российское евразийство исторически вторично, является

функцией обиды на Запад и выполняет для российской «элиты»

роль не более чем психологической прокладки в критические дни

ее отношений с Западом.

Все эти мотивы великолепно артикулированы в знаменитой

блоковской поэме. Страстное объяснение в любви к Европе при

малейшем сомнении во взаимности сменяется угрожающим —

«а если нет, нам нечего терять и нам доступно вероломство».

При чем тут Китай, Индия, сербские братушки, иракский диктатор

или северокорейский говнюк? Все это не более чем

сиюминутные поводы, необходимые страдающей маниакально

депрессивным синдромом российской элите для выяснения ее

отношений с вечно ненавидимым и вечно любимым Западом. Не

к случайному собутыльнику, а к небесам Запада обращен

экзистенциальный русский вопрос — «А ты меня уважаешь?»

Кто-то оттуда должен заглянуть нашей политической элите в

душу и подивиться ее самобытному богатству.

Китайцы, кстати, все это прекрасно понимают и поэтому

относятся к российским спорадическим заигрываниям

скептически и с неизбежной дозой снисходительного и

высокомерного презрения.

- 55 -

Когда распалась Российская Федерация?

(Воспоминание о будущем)

 

25 марта 2002 года.

 

Есть разные точки зрения по вопросу, когда именно распался

СССР — 19 августа, 8 декабря, 25 декабря 1991 г.

Для меня всегда было очевидно, что как многонациональное

государство, способное выполнять элементарные обязанности

перед своими гражданами, он распался уже летом 1989 года.

Толпы погромщиков в одной из республик Советского Союза

зверски пытали и убивали людей только за то, что по

национальности они были турки-месхетинцы, и требовали

немедленного выселения их с территории республики. Турки

месхетинцы, как известно, оказались там не по своей воле, а в

результате депортации их с исторической родины

правительством Советского Союза в 1940-е годы.

Правительство Советского Союза в 1989 году удовлетворило все

требования убийц и погромщиков. Никто из них не был наказан.

Целый народ был второй раз за последние полвека

депортирован. В 1961 году в одном из маленьких городков

Алабамы толпы расистов пытались не позволить четырем

чернокожим девочкам посещать местную школу. Президент Джон

Кеннеди послал туда национальную гвардию, которая в течение

нескольких месяцев сопровождала окруженных беснующейся

толпой девочек в школу. Он продемонстрировал, что такое

федеральная власть США и что такое права граждан США.

Соединенные Штаты Америки — то, что они есть сегодня, а

СССР — там, где он сегодня, в том числе и потому, что

президент Дж. Кеннеди послал национальную гвардию защищать

четырех чернокожих школьниц, а президент М. Горбачев послал

самолеты, чтобы депортировать турок-месхетинцев во второй

раз.

Когда СССР окончательно распался юридически, большая часть

дважды изгоев Советского Союза турок-месхетинцев оказалась

на территории Российской Федерации — в Краснодарском крае,

куда они были вывезены в 1989 году. На момент распада СССР

все они имели советские паспорта и по законодательству

Российской Федерации имели право на российское гражданство

- 56 -

и, следовательно, на проживание в любом месте РФ. Тем более,

что в отличие от русских в Эстонии и Латвии, за права которых

мы так активно, громко и справедливо боремся, у них не было

никакой альтернативы.

Однако то, что происходит сейчас в Краснодарском крае,

является заключительной стадией, растянутой на десятилетие

третьей депортации турок-месхетинцев, осуществляемой на этот

раз правопреемницей СССР Российской Федерацией. Сначала

людям под разными предлогами отказывали в праве на

российское гражданство. Теперь же, ссылаясь на отсутствие

этого гражданства, фундаментальный вопрос прав человека и

гражданина лицемерно переводится в плоскость спора двух

субъектов — государства и незаконного мигранта.

Впрочем, откровенно фашистский ролик, продемонстрированный

губернатором Краснодарского края Ткачевым в программе НТВ

«Свобода Слова», не отягощен даже этими фальшивыми

ссылками. Турки-месхетинцы, а заодно и курды, и прочие армяне

идеологически «зачищаются» в нем не по административным

мотивам, а как носители «иной веры, иных обычаев и природной

агрессивности».

Показателен не столько сам фильм, сколько последовавшая

дискуссия и реакция массовки — москвичей и гостей столицы.

Самой горячей поддержкой аудитории пользовались самые

одиозные расистские высказывания, а самым большим

неодобрением встречались редкие попытки воззвать к разуму и

совести собравшихся.

Какой-то сытый господин, напомнив туркам-месхетинцам, что их

депортируют уже в третий раз, посоветовал им «задуматься над

собственным поведением». Наверное, этот господин убежден и в

том, что жертвы Освенцима и Бабьего Яра сами виновны в

своей участи.

Впрочем, в эпоху массовых этнических зачисток жертвы, как

известно, сами могут становиться палачами. Представитель

одного из народов, включенных в «список Ткачева», горячо

доказывал, что его соплеменники попали туда по ошибке и что в

отличие от двух других наций-изгоев они «коренной», или как

сказали бы в аналогичной ситуации лет 70 назад, «арийский»

народ.

Только два русских человека в этот вечер нашли в себе

- 57 -

мужество противостоять шабашу «Свободы слова» и осудить

фильм как расистский и разжигающий национальную вражду.

Один — в прошлом офицер КГБ, ныне депутат Государственной

Думы Михаил Гришенков, другая — в прошлом узница КГБ и

непримиримый борец с советским режимом Валерия

Новодворская. Очень разные люди, которых объединяло и

отличало от более молодой аудитории только одно — они

выросли в советское время, когда такая пропаганда на

официальном уровне была еще невозможна и немыслима.

Это заставляет нас еще раз задуматься над тем, что за

прошедшие 10 лет либеральных реформ мы продвинулись не по

пути приобщения к европейским ценностям, а скорее по пути

нравственного одичания.

Этот путь ведет нас в никуда. Многонациональная Российская

Федерация не может существовать как моноэтническое

государство. А кроме того, демографическая ситуация такова,

что Россия не сможет удержать свои огромные пространства и

ресурсы без миграции, в том числе и людей «иной веры,

культуры и обычаев», для которых Россия стала бы

единственной Родиной.

Будущие историки будут тоже, наверное, спорить о точной дате

распада Российской Федерации. Я бы предложил в качестве

одной из вех 21 марта 2002 года — день триумфального

выступления краснодарского фюрера в программе Савика

Шустера «Свобода слова».

 

Третье Геополитическое Исступление

 

 

8 апреля 2002 года.

 

Я всегда люблю читать Андроника Миграняна, хотя почти всегда

с ним не согласен. Во-первых, этот автор обладает

индивидуальным стилем, что само по себе редкость в нашей

политической публицистике, во-вторых, и это еще большая

редкость, он обладает политическим мужеством и научной

честностью не просто провозглашать свои взгляды, которые

принято определять как державно-патриотические, но и

логически продумывать их до стадии возможной практической

- 58 -

реализации, т. е. доводить до абсурда.

Его статья в новом глянцевом журнале МЭП, обложка пилотного

номера которого почему-то украшена огромным портретом

рейхсканцлера А. Гитлера, носит программный характер.

Портрет фюрера — не единственный курьез номера. Вторым

стала путаница с заголовком статьи А. Миграняна. На стр. 3 она

представлена как «Центральноазиатский плацдарм, или Третье

геополитическое наступление России». Но на стр. 18 уже

появляется текст «Центральноазиатский плацдарм, или Третье

геополитическое отступление России». Видимо, это как раз тот

случай, когда поражения от победы редакция журнала так и не

сумела отличить.

Центральным утверждением в статье А. Миграняна является

следующий тезис:

«Очевидно, что демографическая и экономическая ситуация не

позволит России удержать более чем на несколько десятилетий

свои огромные пространства и ресурсы».

Эти слова, безусловно, должны были быть кем-то сказаны и

именно в такой беспощадной форме. Но все же я полагаю, что

хотя грамматически и риторически тезис А. Миграняна звучит как

фатальный прогноз, автор предлагает его нам скорее как

предупреждение об очень серьезной угрозе, которую он хочет

предотвратить.

Если это так, то я не могу с ним не согласиться, тем более что

автор не только определяет центральную угрозу самому

существованию России, но и правильно вскрывает основные ее

причины — экономическая и демографическая ситуация внутри

России.

Наши разногласия с А. Миграняном начинаются буквально со

следующего его абзаца:

«Расчленение России и перераспределение ее ресурсов,

включая природные, станут главной целью внешней политики

США и других стран Запада. По всей видимости, берет верх

линия не на укрепление России как субъекта международных

отношений и фактора сдерживания Китая и исламского мира, а

на ликвидацию России в нынешних границах».

Разумеется, исследователь может выдвигать любые рабочие

гипотезы. Но они должны подтверждаться какими-то фактами. Не

может Запад в здравом уме и сознании ставить главной целью

- 59 -

своей внешней политики создание черной дыры на месте

ядерной супердержавы.

В Европе ни один политик и ни один автор никогда не ставил

такую безумную цель. Что касается США, то, конечно, в период

холодной войны они делали все для ослабления своего

основного идеологического противника. Но распад Советского

Союза, вызванный внутренними объективными и субъективными

причинами, стал для них шоком и неожиданностью. Вспомним,

как в августе 1991 года президент Д. Буш-старший был освистан

в украинском парламенте, когда он пытался объяснить его

депутатам необходимость сохранения единого Советского

Союза.

Впрочем, лучшей аргументацией против тезиса о заговоре

Запада, направленном на расчленение России, служит весь

дальнейший текст самого А. Миграняна. Похоже, что, несмотря

на всю свою традиционную антизападную риторику, он понимает,

что в деле «удержания своих огромных пространств» объективно

единственным возможным геополитическим и геоэкономическим

союзником России является как раз Запад.

Иначе автор не ставил бы задачу «интеграции России в

западный мир», «интеграции России в цивилизованный мир»,

«сотрудничества в борьбе против терроризма именно с

Западом». И, наконец, он не посвящал бы свою работу

«определению тех задач, которые Россия должна решить, если

она хочет сохранить свою целостность и интегрироваться в

цивилизованный мир».

Конечно, прыжок сознания от обличения западных планов

ликвидации России до призывов интегрироваться в западный

мир может несколько смутить неподготовленного читателя.

Однако я мог бы процитировать массу статей, начинающихся

ритуальными проклятиями в адрес Запада и особенно США и

заканчивающихся констатацией необходимости союза с Западом

и интеграции в западные структуры. Видимо, обязательная

вводная часть выполняет у всех авторов какие-то

психокомпенсаторные функции, облегчающие примирение

кипящего коллективного разума российского политического

класса с сегодняшними геополитическими реалиями.

Но А. Мигранян не был бы А. Миграняном, если бы он

ограничился этими психотерапевтическими упражнениями и не

- 60 -

попытался заполнить пропасть между проклятиями и объятиями

некоей программой конкретных внешнеполитических действий.

Он выдвигает любопытнейшую концепцию «создания угроз

интересам США и Запада с целью их дальнейшей продажи

Западу в обмен на интеграцию России в западный мир». Как

следует из контекста статьи, угрозы эти предполагается

создавать в основном на постсоветском пространстве.

Какова же возможность создания этих угроз? «США, — отмечает

А.

Мигранян, — активизировали усилия по нормализации

отношений между Турцией и Арменией, Арменией и

Азербайджаном. Если США удастся добиться успеха в этом, то

тогда России придется уйти не только из Центральной Азии, но и

из Закавказья».

Итак, единственной возможностью присутствия, влияния,

создания кому-либо угроз на Кавказе для России является, по А.

Миграняну, поддержание напряженности и военных конфликтов в

этом регионе. Подобный рецепт был уже прописан для всего

постсоветского пространства несколько лет назад в нашумевшем

докладе «СНГ: начало или конец истории?» и привел к

обвальному бегству бывших советских республик от России,

заключительную стадию которого мы сегодня наблюдаем.

Страны СНГ убедились в неспособности и, более того,

нежелании России способствовать решению стоящих перед ними

проблем. Стоит ли удивляться, что все они стремятся

максимально расширять свое взаимодействие с Западом. Кому

нужна страна, которая не может ничего предложить своим

соседям, кроме войны и нищеты, да еще собирается

«дестабилизировать ситуацию в этих зонах, с активным

вовлечением в этот процесс русского и русскоязычного

населения».

Ну, может быть, нашлись бы на постсоветском пространстве

какие-нибудь социально близкие братья по разуму, если бы

хрипящая от ненависти к Западу российская элита предложила

бы им последовательный Большой Антизападный

Идеологический Проект. Но ведь вся эта возня затевается,

оказывается, только «для усиления своих позиций в

политической торговле с США и Западом за интеграцию России

в цивилизованный мир».

- 61 -

Так какого же тогда черта Москва так отчаянно и так бездарно и

безнадежно пытается воспрепятствовать естественному и

неизбежному движению своих соседей в направлении того же

самого «цивилизованного мира»?

Не забыто в миграняновской стратегии и дальнее зарубежье. В

деле создания угроз и дальнейшей «продажи» их Западу

«трудно переоценить военно-политическое сотрудничество

России с Китаем, Индией, Ираном, другими региональными

державами». Что ж, этот пассаж убедительно подтверждает

диагноз, поставленный нами российской политической элите в

статье «Русская элита на rendez-vous»:

«При чем тут Китай, Ирак, сербские братушки? Все это не более

чем сиюминутные поводы, необходимые страдающей

маниакально-депрессивным синдромом российской элите для

выяснения ее отношений с вечно ненавидимым и вечно

любимым Западом».

Статья А. Миграняна интересна и важна тем, что она отражает

умонастроения, достаточно характерные для российской

политической элиты, но автор артикулирует их гораздо более

ярко и откровенно, чем большинство его коллег.

Удивительна неспособность нарциссирующей в своих

мегаломанических фантазиях и вселенских обидах «элиты»

взглянуть на себя со стороны глазами либо тех своих соседей,

кого она собирается использовать как пешек для «продажи»,

либо тех своих будущих партнеров по «цивилизованному миру»,

кого она собирается шантажировать «угрозами».

Я не знаю, в каком доме живет в Москве А. Мигранян. Но

полагаю, что такой заслуженный человек, скорее всего, живет в

элитном доме с хорошим евроремонтом и чистым подъездом.

Интересно, как уважаемый автор и его соседи отнеслись бы к

субъекту, который регулярно появлялся бы и гадил в подъезде,

обличая и оскорбляя обитателей дома, а затем обещал им

прекратить делать ЭТО, если ему предоставят в том же доме

квартиру улучшенной планировки.

Достойное место в европейском доме достигается не угрозами

его обитателям.

Путь в Европу — это на 90 процентов проблема внутренняя. Это

создание современной рыночной экономики, а не общака

олигархов, бюрократов и питерских чекистов; построение

- 62 -

гражданского общества, а не ублюдочной «управляемой

демократии», миграция в Россию миллионов русских и людей

других национальностей, которые готовы будут увидеть ее своей

единственной родиной, и работать на ее благо и процветание.

Это трудный путь. Но если его не пройти, пророчество А.

Миграняна сбудется с математической точностью. Десятилетия

полтора, не больше, осталось спесивой российской элите,

бездарно проедающей сырьевые ресурсы страны, болтаться в

проруби своих фантомных амбиций и антизападных комплексов.

 

Год Великого перелома

 

20 января 2003 года.

 

В ряде своих публичных выступлений в последнее время Е.

Гайдар обращал внимание аудитории на интересную аналогию

между двумя периодами экономической истории России —

началом 20-х годов прошлого века (НЭП) и первым периодом

экономического роста в постсоветской России (1999–2002 годы).

Общим для обоих этих случаев был чисто восстановительный

характер экономического роста в условиях наступившей

относительной политической стабильности. В период НЭПа

восстанавливались производственные мощности, разрушенные

Гражданской войной (включая обезлюдевшие крестьянские

хозяйства). Во втором случае постепенно находили себе новое

применение мощности, задействованные в условиях плановой

экономики на решение внеэкономических задач и оказавшиеся

невостребованными в начале 90-х.

Однако ни в том ни в другом случае не возникало структурных

механизмов и институтов, необходимых для устойчивого

экономического роста, и поэтому ресурсы его скоро оказались

исчерпанными. Несколько первых лет впечатляющего роста (в

процентах ВВП) сменилось падением его темпов и откровенным

застоем. В обоих случаях первоначальный оптимизм

политического руководства сменился нескрываемым

раздражением. Так, уже в 1926 году политбюро ЦК ВПК (б)

высказало председателю Совнаркома А. И. Рыкову

неудовольствие по поводу недостаточной амбициозности планов

его правительства.

- 63 -

Естественно напрашивается продолжение аналогии,

предложенной Е. Гайдаром. Если на шкале исторического

времени ряд (1923–1926 гг.) гомологичен ряду (1999–2002 гг.), то

какой год в нашем недалеком будущем или, может быть, уже

творящемся настоящем соответствует 1929-му, вошедшему в

нашу историю как год Великого Перелома. Именно в этом году

нашли свое драматическое, а для миллионов людей трагическое

разрешение противоречия, ставшие очевидными уже в 1926-м.

И если история не знает сослагательного наклонения, и 1929 год

состоялся так, как он состоялся, то на какой развилке истории

мы находимся сегодня и каковы альтернативы разрешения

переживаемого нами экономического и политического кризиса?

Вопросы не праздные, потому что еще один Великий Перелом

может окончательно переломить хребет российского государства.

Но прежде, чем попытаться ответить на эти вопросы, хотелось

бы заметить, что в своей скептической оценке сегодняшней

экономической ситуации Е. Гайдар далеко не одинок. Его анализ

следует рассматривать в контексте широкого спектра

высказываний известных экономистов и политиков на ту же тему.

Видимо, настало в России время для концептуального

осмысления и понятийного анализа той социально

экономической и политической системы, которая

сформировалась в годы правления Б. Ельцина и закрепилась, и

институционализировалась во время президентства В. Путина.

Почти одновременно появились работа Г. Явлинского

«Демодернизация. Современная Россия: экономические оценки

и политические выводы», статьи и доклады С. Глазьева, М.

Делягина, А. Илларионова, Е. Ясина, из зарубежных авторов —

Дж. Штиглица и других.

Это очень разные люди, не согласные друг с другом почти во

всем, и прежде всего в своих ответах на традиционные русские

вопросы — кто виноват и что делать. Но все они, включая теперь

и Е. Гайдара, сходятся в одном — сложившаяся в России

экономическая система не способна обеспечить ни устойчивых

темпов экономического роста, ни перехода России к

постиндустриальному обществу. Она обрекает страну на застой

и маргинализацию. В то же время она обладает определенной

локальной устойчивостью и не чревата немедленным взрывом

(образца 1998 года), что делает ее еще только более опасной.

- 64 -

Общество напоминает путника, мирно засыпающего в пургу в

сугробе.

Г. Явлинский прав, когда он говорит о трудностях определения

современной российской социально-экономической системы в

традиционных политэкономических терминах и рассматривает

всю свою работу «Демодернизация» как развернутую попытку

такой дефиниции.

За последние 10–15 лет мы создали мутанта — ни социализм,

ни капитализм, а неведому зверюшку. Его родовыми чертами

являются: слияние денег и власти, криминализация власти,

институционализация коррупции, доминирование в экономике

крупных, главным образом сырьевых корпораций, процветающих

за счет приватизированного ими административного ресурса.

Капитализм в России начинается с челноков и заканчивается

бизнесменами типа Д. Якобашвили и А. Карачинского.

Абрамовичи и дерипаски уже не капиталисты и никогда ими не

были. По своей ролевой макроэкономической функции, по

характеру своей деятельности они крупные государственные

чиновники, контролирующие бюджетные потоки и

распределяющие сырьевую ренту. Весь секрет

функционирования мутанта заключается в том, что его создатели

формально назначали себя, или как модно сейчас говорить,

позиционировали себя бизнесменами. Незаслуженно присвоив

себе этот почетный статус, эти фактические чиновники и

виртуальные бизнесмены получили возможность совершенно

легально присваивать себе огромную долю национального

богатства.

Когда А. Илларионов настойчиво повторяет, что беда российской

экономики заключается в том, что государственные расходы

поглощают слишком высокую долю ВВП, он прав еще и потому,

что доля ВВП, отчуждаемая властесобственниками, — это в

содержательном экономическом смысле тоже государственные

расходы, расходы на содержание своего уродливого аппарата.

Все вышесказанное относится не только к олигархам,

назначенным на свои посты благодаря близости к ельцинскому

трону и составляющим пресловутую Семью. И более близкие к

новой власти православные банкиры, разворовывающие

госбюджет, и державные чекисты, крышующие мебельные

магазины, — такие же чиновники, извлекающие прибыль из

- 65 -

эксплуатации приватизированного ими административного

ресурса — маленького или не очень маленького кусочка

государства. Важны не те или иные персонажи, а наличная суть

функционирующей системы. Изгнание Б. Березовского и В.

Гусинского ничего не изменило в системе российского

капитализма, так же как ликвидация многих виднейших

представителей коммунистической номенклатуры в 1937 году

оставила неизменной власть этой номенклатуры как

корпоративного сообщества. Три года путинского президентства

окончательно развеяли (в том числе, видимо, и у самого

президента) иллюзии о том, что ельцинский мутант как-то сам

собой рассосется и уступит место динамичной транспарентной

рыночной экономике, если только принять в Думе несколько

либеральных законопроектов и заменить несколько нехороших

иудейских олигархов на хороших православных с окладистыми

бородами. Не рассосался, и по-прежнему блокирует

модернизацию страны и прорыв ее в постиндустриальную

стадию.

В начале 20-х годов стоявший на рахитичных ножках НЭП при

всех своих достижениях не мог обеспечить переход страны от

аграрной экономики к индустриальной. У власти большевиков

было два возможных выхода из этого кризиса. Первый —

экономическая либерализация и углубление НЭПа, решение

задач индустриализации авторитарным, но относительно мягким,

особенно в экономической сфере, режимом, как это происходило

полвека спустя в ряде стран Юго-Восточной Азии.

Молодой, агрессивный и еще убежденный в своей исторической

правоте коммунистический режим избрал другой путь, больше

отвечавший как его идеологическим догмам, так и традициям

российской власти — мобилизационная экономика с предельной

концентрацией ресурсов государством, политический террор

против целых сословий населения и прежде всего против

крестьянства. Год Великого Перелома закрыл окончательно

страницу НЭПа и обозначил именно этот курс. Варварскими

средствами, ценой огромных, возможно, необратимых потерь,

стоявшая перед страной задача индустриальной модернизации

была решена.

Как и 75 лет назад, при полном отсутствии в стране гражданского

общества проблема выхода из неозастоя начала XXI века будет

- 66 -

решаться властью. По большому счету, у нее три различных

варианта поведения.

Первый и самый соблазнительный — ничего не предпринимать.

Да, будут накапливаться проблемы, нарастать социальное

недовольство. Но по крайней мере в краткосрочной перспективе

власти правящей «элиты» ничего не угрожает. Потенциал

политической энергии общества, похоже, был исчерпан на

рубежах 90-х и сменился апатией и глубоким разочарованием в

любых формах политической активности. Впечатляющий рейтинг

президента часто называют рейтингом надежды. По-моему,

наоборот. Это рейтинг безнадежности и безразличия.

Может быть, сценарий «оставить все как есть» не только самый

удобный для власти, но и самый гуманный. Если метастазы

зашли слишком далеко и больной неоперабелен, не лучше ли

поместить его в хоспис и прописать анестезирующие старые

песни о главном — гимн, звезду, ласковые беседы президента с

народом.

Второй вариант, к которому все громче призывают уже не только

из левого лагеря и который безусловно обеспечил бы

кратковременную вспышку общественного энтузиазма, до боли

напоминает Великий Перелом 1929 года, и его реализация

придала бы завершенность аналогии Е. Гайдара: «возвращение

награбленного народу», концентрация ресурсов в руках

государственной бюрократии, укомплектованной под завязку

«патриотическими офицерами спецслужб», «мобилизационная

экономика», призванная обеспечить цивилизационный рывок

России и возвращение ее в ряд ведущих держав, а еще лучше —

на принадлежащее ей по праву место супердержавы.

Трагедия 1929-го года повторится, как фарс 200…-го, рывок в

будущее обернется падением в черную дыру прошлого. Задачи

перехода к постиндустриальному обществу принципиально не

решаются подобными средствами. Их решение требует

максимальной экономической и политической свободы. А, кроме

того, где они, эти рыцари без страха и упрека, с чистыми руками,

горящими сердцами и холодными головами, которые возглавят

«мобилизационную экономику» и поведут нас за собой в

цивилизационный прорыв? За три года максимального

благоприятствования им в джунглях российского бизнеса они

продемонстрировали, что, если что-то отличает их от

- 67 -

предыдущей «семейной» генерации российской «элиты», то

только еще большая жадность и меньшая компетентность.

Третий вариант поведения власти — наиболее для нее сложный

и поэтому наименее вероятный. Он требует такого уровня

гражданской ответственности и морального ригоризма, который

трудно предположить в современной российской политической

элите. Ей необходимо будет радикально изменить правила игры,

на которые так или иначе завязаны ее собственные корыстные

интересы и которые собственно и сделали ее элитой, —

разделить деньги и власть, перераспределить в общественных

интересах сырьевую ренту, вывести из тени корпоративное

управление, обеспечить независимость суда, сформировать

правительство из людей, не связанных с олигархическими

кланами и не увлеченных своим собственным бизнесом,

создавать шаг за шагом гражданское общество, которое должно

стать эффективным механизмом контроля над поведением

элиты.

Конструкция современной российской политической системы

такова, что на 90 % это будет выбор, сделанный одним

человеком.

И вы знаете этого человека.

 

Пространство, пожирающее время

 

 

27 мая 2003 года.

 

После падения Франции Англия осталась одна против

нацистской Германии. «Я могу обещать вам только лишения,

кровь, пот и слезы» — с этими словами только что назначенный

премьер-министром Великобритании Уинстон Черчилль

обратился к английскому народу.

Возможно именно эти слова из знаменитой речи Черчилля и

всплыли в сознании анонимного путинского спичрайтера, когда

он лудил следующий пассаж президентского послания: «На всем

протяжении нашей истории Россия и ее граждане совершали и

совершают поистине исторический подвиг. Удержание

государства на обширном пространстве, сохранение уникального

сообщества народов при сильных позициях страны в мире — это

- 68 -

не только огромный труд. Это еще и огромные жертвы, лишения

нашего народа. Именно таков тысячелетний исторический путь

России. Таков способ воспроизводства ее как сильной страны. И

мы не имеем права забывать об этом».

Очень многих наших профессиональных «державников», как,

например, Александра Дугина, этот действительно очень важный

абзац послания настолько воодушевил, что они услышали в нем

судьбоносный глас державнической трубы, некий тайный знак

загадочного Путина-Штирлица своим сторонникам, которых он

поведет во главе «нашей революции, Консервативной

революции, Национальной революции» к «возрождению

имперского мирового величия Отечества».

Если У. Черчилль обещал своему народу в тяжелейший час его

истории кровь, пот и слезы на годы войны с Германией, то В.

Путин или его спичрайтер обещают русскому народу «огромные

жертвы и лишения» на все времена — тысячелетие назад и

тысячелетие вперед. Более того, согласно этой абсурдной

философии исторического мазохизма вся русская история

погружается в некий вечный замкнутый порочный круг. Народ

совершает подвиги, несет огромные жертвы и лишения для того,

чтобы сохранить пространство, поддержание которого требует

новых подвигов, жертв и лишений. Пространство, пожирающее

историческое время. Новая концепция четырехмерного

пространства-времени. Путин как Эйнштейн сегодня.

Впрочем, эта сказочка о народе-богоносце, единственное

предназначение которого совершать подвиги и нести огромные

жертвы и лишения, вовсе не оригинальна. Это вечная песня

российской элиты, обращенная к русскому народу, — вы там

совершайте подвиги, приносите огромные жертвы и терпите

лишения, а мы здесь будем руководить великой державой и

«обширным пространством».

Так сладко было рассуждать об особом русском пути с

огромными жертвами и лишениями, а еще о соборности и

духовности и в уютных дворянских усадьбах, и в цековских

санаториях, и в сегодняшних дворцах на Рублевском и

Успенском.

Это отношение к своему народу как к богоносному быдлу, как к

колониальному народу, как к сырью для державных экзерсисов

элиты привело и к катастрофе 1917-го, и к катастрофе 1991-го.

- 69 -

Приведет и к третьей, если как никогда сытая и безответственная

элита не откажется от своей многовековой установки на жертвы

и лишения призванного совершать подвиги народа.

Слишком долго в рамках этой модели Русское Пространство

пожирало Русское Время, сохраняя себя. Но, видимо,

исчерпались какие-то отпущенные ресурсы, и наступает стадия

исторического коллапса — пространство начинает пожирать

самое себя, схлопываясь в черную дыру. Русские правители,

порхающие из одной отстроенной резиденции с джакузи в

другую и продолжающие призывать к жертвам и лишениям,

похоже, не заметили этого фазового перехода.

Двенадцать лет назад мы потеряли половину пространства во

многом именно из-за семидесятилетней установки на подвиги,

жертвы и лишения, которая уже никого не привлекала и никого

больше не обманывала. Скорее всего, мы в ближайшие 10–15

лет потеряем Дальний Восток и Сибирь в результате ползучей

китайской демографической экспансии, и никакие жертвы,

лишения и подвиги этого не остановят. Как раз наоборот. Именно

благодаря этим навязанным им жертвам и лишениям люди

оттуда уезжают, оставляя эти территории, или просто умирают

раньше времени. И новых бабы уже не нарожают. Удержать

Русское Пространство в наше время можно только одним

способом — позаботившись о человеческих комфортных

условиях жизни там как можно большего количества русских

людей. Будем надеяться, что пассаж о подвигах и жертвах,

вызвавший такой энтузиазм у части нашей «элиты», всего лишь

неудачный риторический ход неизвестного спичрайтера, не к

месту вспомнившего речь Черчилля. А если это сознательная

политическая мировоззренческая позиция президента, то ему

суждено председательствовать при заключительной стадии

распада Российского Государства.

 

Президент и Олигарх

 

 

29 октября 2003 года.

 

Господин Президент, Ваши чиновники — взяточники и воры.

Господин Олигарх, Вы хотите, чтобы я напомнил Вам, как Вы

- 70 -

приобрели свое состояние?

Таков был исторический обмен репликами двух наших

выдающихся современников на февральской встрече

Президента РФ с ведущими бизнесменами.

Драма ситуации в том, что оба были правы. Чиновники

действительно взяточники и воры. И М. Ходорковский привел

несколько убедительных примеров, подтверждающих этот тезис.

Но тот же М. Ходорковский был одним из тех, кто в бурные годы

первоначального накопления российского капитала был

назначен сверхбогатым российской бюрократией. Об этом с

обезоруживающей откровенностью и даже простодушием

рассказал в своем письме издалека в редакцию газеты

«Коммерсант» Борис Березовский: «В те годы каждый, кто не

сидел на печи, за небольшие взятки чиновникам получил

громадные куски госсобственности».

Олигарх — это не просто очень богатый человек. Билл Гейтс —

самый богатый человек в мире, но никто не называет его

олигархом. Олигархия — это бинарное отношение между

бизнесом и властью. Олигархический капитализм в его русском

исполнении — это такая его модель, в которой крупнейшие

бизнесмены могут функционировать и умножать свои состояния

только благодаря административному ресурсу, т. е. своим связям

в коридорах власти, а бюрократия процветает и обогащается,

обкладывая данью бизнесменов. Иногда это слияние денег и

власти доводилось до своего логического завершения — В.

Потанин назначался вице-премьером правительства, а Б.

Березовский — заместителем секретаря Совета безопасности.

Миллиардер М. Ходорковский, так же как и остальные

российские олигархи, вырос из этого кровосмесительного союза

денег и власти. Во второй половине 90-х годов у него была

довольно негативная репутация на Западе. Против него

открывались судебные процессы, инициированные западными

миноритарными акционерами, которых он вытеснял из своих

компаний, грубо используя административный ресурс.

Но на каком-то этапе развития своего бизнеса он первым из

российских олигархов осознал, что стать компанией, принятой на

равных элитой мирового бизнес-сообщества, «ЮКОС» сможет

только принципиально изменив наработанные им в джунглях

российского бандитского капитализма модели поведения.

- 71 -

Он сделал свою компанию транспарентной, внедрил западную

систему отчетности и корпоративного управления, открыто

показал свои доходы, стал тратить большие суммы на

социальные и образовательные проекты. Выход из тени сделал

для него ненужной зависимость от бюрократии и власти. Бывший

олигарх превратился в современного бизнесмена, играющего по

правилам отрытой экономики XXI века. За десять лет он прошел

путь, который у американских «баронов-грабителей» занял три

поколения. Но именно в этой стремительности и таились для

него серьезные опасности.

На февральскую встречу М. Ходорковский пришел убежденный в

своей роли лидера в преобразовании системы российского

бизнеса. «Ваши бюрократы — взяточники и воры, господин

президент» — не было тривиальной российской жалобой

батюшке-царю на его нерадивых и плутоватых слуг, снова

укравших какую-то нефтяную компанию.

Послание М. Ходорковского было гораздо серьезней: я хочу

играть по новым правилам открытого, конкурентного,

законопослушного, независимого от бюрократии бизнеса. Многие

мои коллеги готовы последовать моему примеру. Только так мы

сможем вывести экономику из сложившейся при нашем участии

системы бандитского капитализма, обрекающей страну на застой

и маргинализацию. Но мы одни не можем разорвать эту

порочную связь денег и власти. К этой операции должна быть

готова и сама власть, и ее бюрократия. И в этом Ваша

историческая ответственность, господин президент.

Президент не услышал или не захотел услышать этого смысла.

Его личная реакция на слова М. Ходорковского понятна и

естественна. Он обиделся за свою любимую административную

вертикаль, за свою бюрократию, за своих приятелей-силовиков.

Но президенты не имеют право на личные реакции. Исторически

М. Ходорковский был прав. То, что он предлагал и то, что он

делал в последние годы, было направлено на выход страны из

ловушки олигархического капитализма. Выход, который

совершенно не устраивает бюрократию и ее вооруженный отряд

— силовые структуры. Именно поэтому они с таким сладостным

остервенением набросились на свою жертву, почувствовав

команду «фас». Путь М. Ходорковского, путь разделения бизнеса

и власти лишал их в перспективе привычной сладкой роли —

- 72 -

крышевания всей российской экономики от нефтяных компаний

до мебельных магазинов и продуктовых ларьков.

Наступление силовиков на бизнес — это не великий поход за

восстановление социальной справедливости, это бунт

долларовых миллионеров против долларовых миллиардеров,

это не борьба против порочной системы криминального

капитализма, это борьба за перераспределение власти и

собственности внутри этой системы.

Два собеседника, которые, к сожалению, не поняли друг друга в

феврале, смогли бы много сделать вместе для модернизации

России. Но оба они оказались заложниками старой системы.

Один — в камере СИЗО № 4 «Матросская Тишина». Другой — в

Кремле.

 

Бурные, продолжительные аплодисменты. Все встают. Чтобы не

сесть

 

 

20 ноября 2003 года.

 

Лакейская овация, устроенная В. В. Путину делегатами XIII

съезда РСПП, по своей продолжительности и холуйской

восторженности может соперничать только с овацией И. В.

Сталину делегатами XVII съезда ВКП (б).

И те и другие имели все основания недолюбливать невысокого

сурового человека, которому они так бешено аплодировали, и

серьезно опасаться его.

И те и другие решились на маленькую фигу в кармане,

последнюю в их политической жизни. Делегаты съезда

победителей набросали несколько десятков черных шаров при

избрании генерального секретаря. Делегаты съезда

побежденных переизбрали в состав правления РСПП М.

Ходорковского.

Оба съезда сами по себе были бессмысленны и

бессодержательны, но оба обозначили символический рубеж

смены постреволюционных элит. В 1934 году — ленинской на

сталинскую, а в 2003-м — ельцинской на путинскую.

Оговорюсь сразу, в начале XXI века смена элит, скорее всего,

произойдет гораздо менее кровожадным способом, чем в первой

- 73 -

половине XX века. Сгниют в тюрьме или таинственно исчезнут

единицы. Желающим дадут возможность эмигрировать.

Разоружившимся перед партией и принесшим клятву личной

верности потаниным-кудриным сохранят кое-какой капиталец,

часть недвижимости, наложниц, что-нибудь еще по мелочи. Но в

целом ельцинская элита (олигархи первого ряда, «либеральные

реформаторы», идеологическая обслуга режима) уйдет с

авансцены. Причем уйдет безропотно и покорно.

Напрасно Б. Березовский, В. Гусинский и И. Малашенко

призывают ельцинскую гвардию к сопротивлению и даже

предлагают ей вождя сопротивления — Анатолия Чубайса.

Масса исследований была посвящена вопросу, почему

ленинская гвардия так покорно пошла под нож сталинских

репрессий и даже поставленные к стенке продолжали

восклицать: «Да здравствует Иосиф Виссарионович!»? Ведь

среди них были и люди недюжинной смелости, проявленной в

ходе Гражданской войны, и недюжинного ума, которые не могли

не понимать, куда влечет их ход событий.

Разгадка лежит на поверхности. Коммунистическая

номенклатура не могла выступить против сталинской диктатуры

потому, что она сама шаг за шагом создавала ее, была к ней

абсолютно лояльна, чувствовала в ней себя абсолютно

комфортно, совершила вместе с ней все преступления, включая

уничтожение миллионов русских крестьян в годы

коллективизации. Страстно желая остаться внутри этой системы,

они аплодировали любым репрессиям, включая расстрелы

собственных жен и братьев. Сталинизм не был для них

отрицанием ленинизма. Он стал его логичным и естественным

продолжением.

Таков же и механизм поведения ельцинской элиты. Совершив

приватизацию, которая в глазах подавляющего большинства

населения всегда останется несправедливой, она потеряла

возможность удерживать власть и собственность

демократическим путем. Ей понадобился русский Пиночет,

который «железной рукой поведет Россию по пути либеральных

реформ».

Так возник проект «Наследник» 1999 года. Основным

инструментом реализации проекта стала чеченская война, и

ведущие «либералы» убеждали всех, что в Чечне «возрождается

- 74 -

российская армия», и с энтузиазмом составляли списки

несогласных предателей. Интеллектуалы услужливо

разрабатывали концепции «управляемой демократии»,

«авторитарной модернизации», «административной вертикали»,

«диктатуры закона». Когда потребовалось заткнуть рот

последнему оппозиционному коллективу на телевидении,

либералы поручили «раздавить гадину» любимцу партии СПС

Альфреду Коху.

Однако, как это и неизбежно должно было случиться, путинский

проект зажил своей собственной жизнью, породив и новую элиту,

и новый стиль — православных банкиров с окладистыми

бородами, генералов спецслужб, крышующих мебельные

магазины и нефтяные компании. Даже сейчас, когда рогозины

уже пришли за Чубайсом и деловито интересуются, арестовали

ли его, либералы все еще отчаянно пытаются вписаться в новый

державно-имперский стиль. Его же волокут к либеральной

параше, а он кричит о либеральной империи. Как и в 1999 году,

ему хочется громче всех прозвенеть державно-патриотическими

м… и убедить власть, что он свой, что они вместе с Кохом будут

во славу Империи скупать собственность на Украине.

Как и в случае с «ленинской гвардией», срабатывает тот же

механизм, который заставит их до конца кричать: «Да

здравствует Империя! Да здравствует Владимир

Владимирович!».

 

Почему Россия не будет доминировать на постсоветском

пространстве

 

30 января 2004 года.

 

Если есть сегодня какая-то одна идея, объединяющая всех тех

очень разных людей, которые так любят называть себя

российской политической «элитой», то это идея «доминирования

на постсоветском пространстве», восстановления в том или ином

качестве российско-советской империи.

Ясно представляю себе трогательную картину — Дмитрий

Рагозин ведет закованного в кандалы Анатолия Чубайса в

Лефортово, и оба они скандируют: «Да здравствует Империя!».

Постимперские мессианские комплексы всегда были характерны

- 75 -

для российского политического класса. Но если в первое

постсоветское десятилетие наша дипломатия с чрезвычайной

помпой вела свои фантомные битвы «против расширения

НАТО», за «традиционные российские интересы на Балканах» и

т. д., то теперь ее оперативное пространство сужается до

постсоветского, где она и собирается дать свой «последний и

решительный бой».

Боюсь, что при сохранении своих сегодняшних установок она

обречена еще на одно поражение, причем гораздо более

серьезное. На этот раз речь будет идти не о фантомах величия

— не пустить Эстонию или Словению в НАТО, — а о вещах

действительно очень важных — отношении к нам наших

ближайших соседей.

Россия не будет «доминировать» на постсоветском пространстве

и не восстановит там никакой «империи», как это грезится нашей

политической «элите». И не потому, что на этом пространстве

появляются новые игроки, обладающие значительно большими

экономическими, информационными, военными ресурсами. В

создании империй ресурсы не самое главное.

Россия уже теряла империю в 1917 году. Через три года она

вышла из Гражданской войны разрушенной и обессиленной

страной. На Кавказе и в Средней Азии ей противостояла

традиционно стремившаяся в эти регионы Великобритания,

владычица морей, победительница в Первой мировой войне.

В течение нескольких месяцев почти без видимых усилий

большевики восстановили Российскую империю, как бы даже и

не заметив присутствия Великобритании. Как же произошло это

чудо и почему оно не произойдет сегодня? Да потому, что

голодранцы 11-й армии несли на своих штыках народам бывшей

Российской империи вдохновляющую коммунистическую идею

социальной справедливости и освобождения угнетенных

трудящихся Востока. Неважно, что идея оказалась ложной, а ее

реализация преступной. Это выяснилось позднее. А тогда она

увлекала миллионы людей независимо от их национальности и

не просто была квазирелигиозной идеей, а играла роль самой

настоящей новой религии.

Прав был Андрей Амальрик, еще в 1960 году с математической

точностью предсказавший распад Советского Союза, когда он

писал: «Как принятие христианства продлило на 300 лет

- 76 -

существование Римской империи, так и принятие коммунизма

продлило на несколько десятилетий существование Российской

империи». СССР мог распасться немного раньше, немного

позже, по тому или по другому сценарию (например,

югославскому), но когда коммунистическая религия умерла в

душах сначала жрецов, а потом и прихожан, советская

теократическая империя была обречена.

А что сегодня российская элита может предложить своим

бывшим соседям по коммунальной квартире? Ничего, кроме

помпезных разговоров о своем величии, своей исторической

миссии, о мессианском имперском предназначении русского

этноса и т. д.

Еще в 1997 году все эти фантомные державные комплексы были

артикулированы в печально известном пространном документе

«СНГ: начало или конец Истории». («Независимая газета», 26

марта 1997 г.). С тех пор рекомендации доклада красной нитью

проходят через бесконечные многолетние публикации

«экспертов» по ближнему зарубежью.

Украина: «Принуждение Украины к дружбе, в противном случае

постепенное установление экономической блокады Украины по

образцу блокады Кубы США».

Закавказье: «Только угроза серьезной дестабилизации Грузии и

Азербайджана, подкрепленная демонстрацией решимости

России идти до конца по этому пути, может предотвратить

окончательное вытеснение России из Закавказья». И наконец:

«Мы исходим из необходимости и естественности доминантной

роли России в наднациональных органах СНГ. Иначе, зачем

России настаивать на их создании?»

«Мы хотим видеть Россию сильной» — уверяли нас авторы

доклада.

Нет, вы не хотите видеть Россию сильной. Вы хотите загнать

Россию в гетто враждебности ее ближайших соседей.

«Принуждение к дружбе», этот великолепный оруэлловский

оксюморон — беспощадный самодиагноз психического

состояния российского политического класса.

Принуждение к любви во всех правовых системах

рассматривается как исключительно тяжкое деяние, вле