+
В романе «Пассажир из Франкфурта» сэр Стэффорд, мастер секретных и деликатных миссий, согласившись помочь незнакомке избежать смертельной опасности, оказывается втянутым в невероятный заговор экстремистской молодежи.
РЕЗУЛЬТАТ ПРОВЕРКИ ПОДПИСИ
Данные электронной подписи
Ссылка на политику подписи
Закрыть

Агата Кристи

 

 

 

Пассажир из

Франкфурта

- 2 -

 

 

 

 

 

Агата Кристи

ПАССАЖИР ИЗ ФРАНКФУРТА

 

Магия вождя, таящая в себе огромную созидательную силу,

способна обернуться величайшим злом…

Ян Смэтс

 

Говорит автор:

 

«Вот вопрос, который читатель обычно задает автору:

– Откуда вы черпаете свои сюжеты?

Великое искушение ответить: «Я всегда хожу за ними в

„Хэрродс“ или „Как правило, я покупаю их в армейских

магазинах“ – или бросить небрежно: „Спросите в «Марксе и

Спенсере“.

Похоже, люди твердо уверены в существовании волшебного

источника сюжетов, которые авторы наловчились оттуда

выуживать.

Вряд ли можно отослать любопытствующих к елизаветинским

временам, к словам Шекспира:

 

Скажи мне, где фантазия родится:

В сердцах ли наших иль в умах?

Где тот источник, что ее питает?

Скажи, скажи.

 

Поэтому вы просто отвечаете: «Из своей собственной головы».

Такой ответ, естественно, никого не устраивает. Если собеседник

вам по душе, вы смягчаетесь и объясняете чуть подробнее:

– Если некая идея кажется вам привлекательной и вы

чувствуете, что ее можно превратить во что‑нибудь стоящее,

тогда вы начинаете ее прокручивать в уме, прикидываете так и

эдак, вгрызаетесь в нее, обыгрываете и постепенно придаете ей

- 3 -

форму. После этого, разумеется, нужно изложить ее на бумаге, и

это далеко не развлечение, а тяжелый труд. С другой стороны,

вы можете положить ваш сюжет в долгий ящик и

воспользоваться им, скажем, через год или два.

Затем обычно следует такой вопрос (или, скорее, утверждение):

– Наверное, вы берете ваших персонажей из жизни?

Вы возмущенно отвергаете это кошмарное предположение:

– Нет! Я их придумываю. Они мои собственные. Они должны

быть моими, чтобы делать то, чего я от них требую, и быть

такими, какими я хочу их видеть; для меня они живые, иногда

они выдают свои собственные мысли, но лишь потому, что это я

сделала их настоящими.

Итак, автор придумал фабулу и персонажей, и тут настает

очередь следующей части – места действия. Сюжеты и

персонажи рождаются из внутренних источников, но фон, на

котором происходит действие, должен существовать на самом

деле и ждать своего часа. Его вы не придумываете, он реален.

Допустим, вы когда‑то путешествовали на пароходе по Нилу и

запомнили эту поездку: вот как раз та самая ситуация, которую

вы хотите использовать в вашем рассказе. Или же вы как‑то

обедали в кафе в Челси и стали свидетелем потасовки: некая

девица выдернула клок волос у другой девицы – великолепное

начало для вашей следующей книги. Вы путешествуете в

«Восточном экспрессе»: замечательно было бы сделать его

сценой для того сюжета, который вы сейчас обдумываете! Вы

приходите к подруге на чашку чая, и тут ее брат захлопывает

книгу, которую только что читал, и отбрасывает ее со словами:

«Неплохо, но, черт возьми, почему не спросили Эванса?»

И тут вы немедленно решаете написать книгу с заглавием

«Почему не спросили Эванса?».

Вы еще не знаете, кем будет этот Эванс. Ничего страшного,

Эванс появится в свое время: главное, что название готово.

Так что, в известном смысле, вы не придумываете места

действия своих книг. Они вне вас, вокруг вас, нужно лишь

протянуть руку и выбрать: поезд, больница, лондонский отель,

карибский пляж, деревня, вечеринка с коктейлями, школа для

девочек.

Необходимо лишь одно: они должны существовать на самом

деле – настоящие люди, подлинные места. Где вы возьмете всю

- 4 -

информацию, если не видели все своими глазами и не слышали

своими ушами? Ответ пугающе прост.

Это то, что сообщает вам ежедневная пресса, то, что вы видите

в утренней газете в разделе новостей. Взгляните на первую

полосу. Что сегодня происходит в мире? Что говорят, что думают,

что делают люди? Англия, 1970 год.

Целый месяц просматривайте первую полосу, записывайте,

обдумывайте и систематизируйте.

Каждый день происходит убийство.

Задушена девушка.

Ограбили пожилую женщину.

Молодые парни или подростки: хулиганы или жертвы.

Разбитые стекла в домах, в телефонных будках.

Контрабанда наркотиков.

Грабеж и насилие.

Пропавшие дети, детские трупы, найденные недалеко от дома.

Неужели это Англия?

Неужели Англия на самом деле такова? Вроде бы нет, пока еще

нет, но может стать таковой.

Пробуждается страх, страх перед тем, что может быть. Он

возникает не столько из‑за того, что случается на самом деле,

но из‑за возможных причин этих случаев, иногда известных,

иногда нет, но которые чувствуешь. И не только в собственной

стране. На других полосах газет печатаются маленькие заметки,

вести из Европы, из Азии, из Америки – новости со всего мира.

Угоны самолетов.

Похищение людей.

Насилие.

Беспорядки.

Ненависть.

Анархия.

Это случается все чаще и чаще и, по‑видимому, ведет к культу

разрушения, к наслаждению жестокостью.

Что же это значит? Эхом из прошлого, из елизаветинской эпохи

доносится фраза о Жизни: …рассказ сей – лишь фантазия

глупца, бессмысленная, буйная и злая.

И все‑таки знаешь, по собственному опыту знаешь, как много в

нашем мире добра, благочестия, добросердечия, милосердия,

дружелюбия и взаимной поддержки.

- 5 -

Тогда откуда эта фантастическая атмосфера новостей дня,

происшествий, реальных фактов?

Чтобы написать роман в этом, 1970 году от Рождества Христова,

необходимо, чтобы он не противоречил истинному положению

вещей в мире. Если сама жизнь фантастична, то таким должен

быть и ваш рассказ, он должен стать буффонадой, включать

причудливые факты повседневной реальности.

Можно ли вообразить необычайные события? Тайную борьбу за

власть? Может ли маниакальная жажда разрушения создать

новый мир? Можно ли шагнуть дальше и предложить избавление

от грозящей опасности фантастическими и невозможными на

первый взгляд средствами?

Наука доказывает, что ничего невозможного нет.

По сути своей этот рассказ – фантазия, он не претендует ни на

что большее. Однако большинство описанных в нем событий

происходит или, вероятно, еще будет происходить в

сегодняшнем мире.

Эта история – лишь выдумка, но ничего невероятного в ней нет.

 

Книга первая

«Прерванное путешествие»

 

Глава 1

Пассажир из Франкфурта

 

«Просим пристегнуть ремни». Пассажиры реагировали неохотно:

до Женевы ведь еще далеко. Дремлющие ворчали себе под нос

и зевали, стюардесса деликатно, но настойчиво будила спящих.

«Пристегните, пожалуйста, ремни», – прозвучал по радио

бесстрастный голос. Затем последовало сообщение на

немецком, французском и английском языках о том, что

самолету предстоит пройти через небольшую полосу сильного

штормового ветра. Сэр Стэффорд Най сладко зевнул и

выпрямился в кресле. Ему приснился восхитительный сон о том,

как он ловит рыбу в английской реке.

Это был сорокапятилетний мужчина среднего роста, с

загорелым, тщательно выбритым лицом. В одежде он

предпочитал эксцентричность. Человек из прекрасной семьи, он

с абсолютной непринужденностью и удовольствием позволял

- 6 -

себе одеваться не так, как все, и, когда его коллеги,

придерживавшиеся традиционного стиля в одежде, порой

морщились, глядя на него, он лишь злорадно улыбался про себя.

Было в нем что‑то от щеголя XVIII века. Ему нравилось, когда на

него обращали внимание.

В поездках он неизменно облачался в невообразимый,

прямо‑таки разбойничий плащ, который приобрел когда‑то на

Корсике. Плащ был темный, иссиня‑фиолетового цвета, с

ярко‑красной подкладкой и капюшоном, который при

необходимости можно было накинуть на голову.

Сэр Стэффорд Най не оправдал надежд, некогда возлагавшихся

на него в дипломатических кругах. Отличавшийся в юности

весьма недюжинными и неординарными способностями, он

почему‑то не смог их реализовать. Его едкий юмор неизменно

вредил ему в самые ответственные моменты: когда доходило до

главного, ему становилось скучно, и он принимался изощряться

в своих излюбленных остротах. Не достигнув высокого

положения в обществе, он тем не менее был весьма заметной

фигурой. Считалось, что Стэффорд Най – человек хотя и

несомненно незаурядный, но ненадежный и, вероятно,

надежным никогда не станет.

В нынешние времена политической неразберихи и запутанных

международных отношений надежность, особенно если

заполучить должность посла, предпочтительнее блестящего ума.

Сэру Стэффорду Наю было отведено место за кулисами.

Правда, иногда ему поручали дела, требующие искусства

интриги, однако, по сути, они не были особенно важными.

Журналисты называли его темной лошадкой дипломатии.

Никто не знал, как сэр Стэффорд Най оценивает собственное

положение. Возможно, он и сам этого не знал. В определенной

мере он был тщеславен, но в то же время получал огромное

удовольствие, потакая своей склонности к проказам.

Сейчас он возвращался из Малайзии, где участвовал в некоем

расследовании, которое нашел исключительно неинтересным.

Видимо, его коллеги уже заранее решили, к каким выводам они

придут, поэтому сидели и слушали, но никто уже не способен

был что‑либо изменить. Сэр Стэффорд, правда, подставлял им

палки в колеса, но скорее ради собственного удовольствия,

нежели в силу каких‑то определенных убеждений. Во всяком

- 7 -

случае, думал он, это несколько оживило обстановку, хорошо бы

почаще проводить такие встречи. Его коллеги по комиссии были

разумны и надежны, но необыкновенно скучны. Даже знаменитая

Натаниель Эдж, единственная женщина в комиссии, известная

как дама с причудами, к очевидным фактам отнеслась без

легкомыслия: она внимательно слушала своих коллег и

поступала вполне разумно.

Он уже встречался с ней, когда нужно было решать некую

проблему в одной из балканских столиц. Именно там сэр

Стэффорд Най не удержался и высказал несколько интересных

предложений. Скандальный журнал «Новости из первых рук»

намекал, что пребывание сэра Стэффорда Ная в той балканской

столице тесно связано с местными проблемами и что он

выполняет там секретную и чрезвычайно деликатную миссию.

Экземпляр этого журнала с отчеркнутым чернилами абзацем

прислал ему один добрый приятель. Статья вовсе не рассердила

сэра Стэффорда, напротив, он очень даже повеселился, думая о

том, насколько смехотворно далеки от истины оказались

журналисты. На самом деле его присутствие в Софии

объяснялось всего лишь невинным интересом к редчайшим

образцам полевых цветов и настойчивыми приглашениями его

старой приятельницы леди Люси Клегхорн, неутомимой в своих

поисках этих скромных цветочных раритетов и способной ради

этого карабкаться на гору или самозабвенно сигануть в болото

при виде растеньица, длинное латинское название которого

обратно пропорционально величине самого цветка.

Небольшой отряд энтузиастов уже дней десять вел на склонах

гор эти ботанические изыскания, когда сэр Стэффорд начал

жалеть, что содержание той статьи не соответствовало истине.

Ему уже немного надоели полевые цветы, и при всей нежности,

испытываемой им по отношению к дорогой Люси, ее способность

в шестьдесят с лишним лет с неимоверной ловкостью лазать по

горам, легко его обгоняя, иногда раздражала сэра Стэффорда. У

него перед глазами вечно маячил ее зад в ярко‑синих брюках, а

Люси, в других местах довольно тощая, была излишне широка в

бедрах, чтобы носить синие вельветовые штаны. Нет чтобы

случиться какой‑нибудь небольшой международной заварушке,

тогда бы самое время запустить туда руки и позабавиться…

В самолете вновь зазвучал металлический голос радио. Он

- 8 -

сообщил пассажирам, что в связи с густым туманом в Женеве

самолет совершит посадку во Франкфурте, а затем отправится в

Лондон. Пассажиры, следующие в Женеву, будут доставлены

туда первым же самолетом из Франкфурта. Если в Лондоне

туман, подумал Най, то самолет могут посадить в Прествике. Он

надеялся, что этого не произойдет: ему уже не раз довелось

побывать в Прествике и больше он туда не стремился. Жизнь,

подумал он, и воздушные перелеты слишком утомительны. Разве

что… кто его знает… разве что… что?

 

 

В зале для транзитных пассажиров франкфуртского аэропорта

было тепло. Сэр Стэффорд Най откинул плащ назад, и его

ярко‑красная подкладка изящными складками эффектно легла

вокруг его плеч. Попивая пиво из стакана, он вполуха слушал

объявления по радио.

«Рейс четыре тысячи триста восемьдесят семь на Москву. Рейс

две тысячи триста восемьдесят один на Египет и Калькутту».

Путешествия по всему земному шару – как это, должно быть,

романтично! Но сама атмосфера зала ожидания любого

аэропорта не располагает к романтической идиллии: слишком

много народу, слишком много киосков, набитых всевозможными

товарами, слишком много одинаковых кресел, слишком много

пластика и слишком много плачущих детей. Кто же это сказал,

попытался он вспомнить, «жаль, что я не люблю человечество,

жаль, что я не люблю его глупое лицо»? Скорее всего,

Честертон? И это несомненно, соберите‑ка вместе достаточно

много людей, и они будут так угнетающе схожи меж собой, что

этого почти невозможно вынести. Вот бы увидеть интересное

лицо, подумал сэр Стэффорд. Он окинул пренебрежительным

взглядом двух молодых женщин с великолепным макияжем,

одетых в национальную униформу своей страны, судя по всему

Англии: мини‑юбки становятся все короче и короче; а потом

посмотрел еще на одну молодую женщину, с еще более

выразительным макияжем и в общем‑то довольно

привлекательную. То, что на ней было надето, как он полагал,

называлось юбкой‑брюками: она прошла по дороге моды

несколько дальше.

Его не очень‑то интересовали симпатичные девушки, похожие

- 9 -

на всех остальных симпатичных девушек, он предпочел бы

какую‑нибудь отличающуюся от всех других. И тут рядом с ним

на диван из искусственной кожи, покрытый пластиковой пленкой,

присела некая особа. Лицо ее тотчас же привлекло его

внимание, и не потому, что оно было каким‑то необыкновенным,

а потому, что показалось ему знакомым. Он уже видел эту

женщину прежде. Он не мог вспомнить где и когда, но ее лицо

определенно было ему знакомо. Ей, вероятно, лет двадцать

пять‑двадцать шесть, подумал он. Тонкий, орлиный нос, черные

густые волосы до плеч. В руках у нее был журнал, но она не

раскрыла его, а с нескрываемым любопытством уставилась на

сэра Стэффорда. Внезапно она заговорила. Голос ее оказался

низким, как у мужчины, с едва заметным иностранным акцентом:

– Могу я с вами поговорить?

Он изучал ее какое‑то мгновение, прежде чем ответить. «Нет, –

решил он, – это не то, что можно было бы предположить, она не

хочет меня подцепить. Это что‑то другое».

– Собственно, почему бы и нет? Делать все равно нечего.

– Туман, – заметила женщина. – Туман в Женеве, может быть,

туман в Лондоне. Везде туман. Я не знаю, что мне делать.

– О, вы напрасно беспокоитесь, – успокоил он ее, – куда‑нибудь

они вас доставят. Они, знаете ли, довольно хорошо работают.

Куда вы направляетесь?

– Я летела в Женеву.

– Что ж, по‑видимому, в конце концов вы туда попадете.

– Я должна попасть туда сейчас. Если я улечу в Женеву, все

будет в порядке. Меня там встретят, и я буду в безопасности.

– В безопасности? – Он слегка улыбнулся.

– «Безопасность» – это слово из нескольких букв, но это не то

слово, которое в наши дни кого‑то волнует. И все же оно может

значить очень много, например для меня. Видите ли, если я не

попаду в Женеву, если мне придется остаться здесь или лететь

тем же самолетом в Лондон, не приняв никаких мер, меня убьют.

– Она внимательно посмотрела ему в глаза. – По‑моему, вы мне

не верите.

– Боюсь, что нет.

– Это правда. Людей убивают. Убивают каждый день.

– Кто хочет вас убить?

– Разве это имеет значение?

- 10 -

– Для меня – нет.

– Вы можете поверить мне, если пожелаете. Я говорю правду.

Мне нужна помощь. Помогите мне невредимой добраться до

Лондона.

– И почему же вы обратились именно ко мне?

– Потому что мне кажется, вы кое‑что знаете о смерти. Вы с ней

знакомы и, возможно, даже видели ее.

Он внимательно взглянул на нее и снова отвел глаза.

– Есть еще причины?

– Есть. Вот это. – Она протянула узкую смуглую руку и коснулась

складок его просторного плаща. – Это, – повторила она.

Впервые за время разговора он почувствовал интерес:

– И что вы хотите этим сказать?

– Он необычный, особенный. Это не то, что носят все.

– Верно подмечено. Ну а если это одна из моих причуд?

– Это причуда, которая может мне пригодиться.

– Что вы имеете в виду?

– У меня к вам просьба. Возможно, вы откажетесь, но, может

быть, и нет, потому что мне кажется, что вы – мужчина, который

готов рискнуть, так же как я – женщина, которая рискует.

– Слушаю вас, – согласился он, чуть улыбнувшись.

– Я хочу попросить у вас плащ, ваш паспорт и ваш авиабилет.

Скоро, минут, скажем, через двадцать, объявят посадку на

Лондон. С вашим паспортом и в вашем плаще я полечу в Лондон

и избегну смерти.

– Вы хотите сказать, что будете выдавать себя за меня? Милая

девушка…

Она открыла сумочку и достала оттуда маленькое квадратное

зеркальце.

– Взгляните сюда. Посмотрите на меня, а потом на себя.

И тут он наконец понял, кого она ему напоминала: его сестру

Памелу, умершую лет двадцать назад. Они с ней всегда были

очень похожи. Лицо Памелы было мужественным, а его –

немного женственным, особенно в детстве. Носы у обоих были с

горбинкой, одинаковый изгиб бровей, одна и та же чуть

кривоватая улыбка. Памела была пяти футов ростом, а он – пяти

футов десяти дюймов. Он взглянул на женщину, возвращая ей

зеркальце.

– Вы хотите сказать, что мы с вами похожи? Но, милая девушка,

- 11 -

это сходство не обманет тех, кто знает меня или вас.

– Конечно не обманет. Неужели вы не понимаете?

Этого и не требуется! Я путешествую в брюках, на вас до сих пор

был капюшон. Все, что мне нужно сделать, – это обрезать

волосы, завернуть в газету и выбросить в урну. Потом я надену

ваш бурнус, у меня будут ваш посадочный талон, билет и

паспорт. Если в самолете нет никого из ваших знакомых, а я

полагаю, что нет, иначе они с вами уже заговорили бы, то я

спокойно сойду за вас. Когда потребуется, я предъявлю ваш

паспорт, капюшон снимать не буду, чтобы были видны только

нос, глаза и рот. Когда самолет совершит посадку, я смогу

спокойно уйти, потому что никто не будет знать, что я на нем

прилетела. Я тихо уйду и растворюсь в лондонской толпе.

– А мне что прикажете делать? – иронично осведомился сэр

Стэффорд.

– У меня есть предложение, если у вас хватит смелости его

принять.

– Давайте. Обожаю выслушивать предложения!

– Сейчас вы встанете и пойдете к киоску – купить журнал, или

газету, или какой‑нибудь сувенир. Плащ вы оставите здесь.

Вернувшись с покупкой, вы сядете где‑нибудь в другом месте:

скажем, в углу вон того дивана напротив. Там будет вот этот же

самый стакан, а в нем кое‑что, от чего вы заснете.

– И что дальше?

– Скажем, вас обворуют. Кто‑то добавит вам в пиво снотворное

и похитит у вас бумажник – словом, что‑то в этом роде. Вы

заявите о случившемся: мол, у вас украли паспорт и вещи. Вашу

личность очень быстро установят.

– Вы знаете, кто я? Я хочу сказать, вам известно, как меня

зовут?

– Пока нет, я ведь еще не видела вашего паспорта.

Я понятия не имею, кто вы такой.

– И все же вы заявляете, что мою личность легко установить?

– Я хорошо разбираюсь в людях и вижу, кто важная персона, а

кто нет. Вы – важная персона.

– А почему я должен все это делать?

– Хотя бы для того, чтобы спасти другому жизнь.

– Не слишком ли причудлива ваша история?

– О да, в нее трудно поверить. Вы верите?

- 12 -

Он задумчиво посмотрел на нее:

– Знаете, кого вы мне напоминаете? Прекрасную шпионку из

кинофильмов.

– Да, наверное. Но я не прекрасная.

– И не шпионка?

– Вероятно, можно сказать и так. Я владею некоторой

информацией и хочу ее сохранить. Вам придется поверить мне

на слово, что эта информация представляет ценность для вашей

страны.

– А вам не кажется, что все это выглядит довольно нелепо?

– Кажется. В книге это могло бы выглядеть нелепо.

Но ведь столько нелепых вещей оборачивается правдой, не так

ли?

Он снова взглянул ей в лицо. Она была очень похожа на Памелу.

И голос ее, несмотря на акцент, был похож на голос сестры. То,

что она предлагала, было несерьезно, дико, почти невозможно и,

вероятно, опасно, опасно для него. К сожалению, именно это

обстоятельство его и привлекало. Иметь нахальство предложить

ему такое! Интересно, что из этого может выйти?

– А что мне это даст?

Она посмотрела на него, обдумывая ответ:

– Развлечение. Некоторое разнообразие в череде привычных

событий. Может быть, лекарство от скуки. У нас не так много

времени. Решайте.

– А что мне делать с вашим паспортом? Мне придется купить в

киоске парик, если они там имеются?

Я должен выдавать себя за женщину?

– Нет, речь не о том, чтобы поменяться местами: вас усыпили и

ограбили, но вы остаетесь самим собою.

Решайте. Времени нет. Оно бежит очень быстро. Мне нужно

заняться своим маскарадом.

– Вы выиграли, – решился он. – Когда предлагают что‑то

необычное, отказываться нельзя.

– Я надеялась, что вы думаете именно так, но не была уверена.

Сэр Стэффорд Най достал из кармана свой паспорт, опустил его

в наружный карман плаща, поднялся с дивана, зевнул,

огляделся по сторонам, взглянул на часы и двинулся к киоску, в

котором были выставлены на продажу различные товары; при

этом он ни разу не обернулся. Он купил дешевую книжку,

- 13 -

перебрал несколько мягких плюшевых игрушек – подходящий

подарок для какого‑нибудь ребенка – и остановил свой выбор на

панде. Окинув взглядом зал ожидания, он вернулся на свое

прежнее место. Плащ исчез, девушки тоже не было, на столике

все так же стоял его недопитый стакан пива. «А вот тут, –

подумал он, – я рискую». Он взял стакан, уселся поудобнее и

медленно выпил его содержимое. Вкус пива почти не изменился.

– Ну, интересно, – мысленно произнес сэр Стэффорд. –

Посмотрим.

Вскоре он поднялся и направился в дальний конец зала, где

расположилось то шумное семейство, – все весело смеялись и

говорили наперебой. Он уселся рядом, зевнул и откинул голову

на спинку кресла. Объявили рейс на Тегеран. Многие пассажиры

повставали со своих мест и устремились к регистрационной

стойке с соответствующим номером, но в зале оставалось еще

множество народу. Он открыл только что купленную книгу и

снова зевнул. Ему вдруг страшно захотелось спать…

Надо бы решить, где это лучше всего сделать…

Компания «Трансъевропейские линии» объявила вылет

очередного самолета. Рейс триста девятый на Лондон.

Многие пассажиры поспешно направились к регистрационной

стойке; к этому времени, однако, в зале уже набралось довольно

много пассажиров, вылетающих следующими рейсами. А по

радио снова сообщили о тумане в Женеве и задержке

соответствующего рейса. Тем временем стройный мужчина

среднего роста в иссиня‑фиолетовом плаще на красной

подкладке, с капюшоном, надвинутым на коротко остриженную,

но чуть менее аккуратную голову, чем головы многих нынешних

молодых людей, пересек зал и встал в очередь. Предъявив

посадочный талон, он прошел через выход номер девять.

Последовали другие объявления: рейс компании «Свис эр» на

Цюрих, рейс греческой авиалинии на Афины и Кипр… А потом…

еще одно объявление, уже иного характера: «Мисс Дафну

Теодофанос, следующую в Женеву, просят пройти регистрацию.

Рейс в Женеву откладывается в связи с туманом. Пассажиры

будут отправлены через Афины. Самолет готов к вылету».

Потом снова зазвучали объявления, касающиеся пассажиров,

следующих рейсами в Японию, Египет, Южную Африку:

авиалинии буквально опутывали весь земной шар. Некоего

- 14 -

господина Сиднея Кука, следующего в Южную Африку, просили

подойти к администратору.

И опять вызвали Дафну Теодофанос.

«Последний раз объявляется посадка на рейс триста девять».

В углу зала маленькая девочка глазела на мужчину в темном

костюме, который крепко спал, откинувшись на спинку красного

кресла. В руке у него была маленькая игрушечная панда.

Малышка потянулась было к панде, но мать остановила ее:

– Не надо, Джоан, не трогай. Дядя спит.

– А куда он летит?

– Может быть, в Австралию, как мы.

– А у него есть маленькая девочка, такая, как я?

– Наверное, есть.

Девчушка вздохнула и снова посмотрела на панду.

Сэр Стэффорд Най спал. Ему снилось, что он охотится на

леопарда. «Это очень опасное животное, – говорил он своему

проводнику. – Очень опасное, так все считают. Леопарду нельзя

доверять».

В этот момент сон сменился другим, как это всегда бывает со

снами, и вот он уже пьет чай со своей тетушкой Матильдой и

пытается с ней разговаривать, но та стала совсем глухая, хуже,

чем прежде. Он не слышал никаких объявлений, кроме

адресованного Дафне Теодофанос. Девочкина мама сказала:

– Знаешь, мне всегда интересно, кто этот пассажир, который не

прибыл в аэропорт к назначенному сроку.

Когда бы и куда бы я ни летела, всегда одно и то же: то ли

кто‑то не слышал объявления, то ли вообще не явился, то ли

еще что‑то. Мне всегда хочется узнать, кто же это такой, чем он

занимается и почему опоздал к вылету. Наверное, эта мисс, как

там ее зовут, не успеет на свой рейс. Интересно, что она потом

будет делать?

Никто не мог бы ответить на этот вопрос, потому что никто не

располагал такой информацией.

 

Глава 2

Лондон

 

У сэра Стэффорда Ная была очень славная квартира с окнами

на Грин‑парк. Включив кофеварку, он пошел взглянуть, какая

- 15 -

этим утром поступила почта: как оказалось, ничего интересного.

Он просмотрел письма, обнаружил пару счетов, чек и несколько

писем с довольно заурядными марками на конвертах. Он сложил

все это стопкой на столе, где уже лежала кое‑какая почта,

накопившаяся за два последних дня. Видимо, скоро придется

вернуться к делам. После обеда должна появиться секретарша.

Он пошел в кухню, налил себе кофе, вернулся в кабинет и взял

письма, которые вскрыл вчера вечером по приезде домой.

Взглянув на одно из них, он стал его читать и улыбнулся.

– Половина двенадцатого, – сказал он, – вполне подходящее

время. Ну‑ка, интересно. Наверное, стоит обдумать все как

следует и подготовиться к встрече с Четвиндом.

Он услышал, как в почтовый ящик что‑то опустили, и поспешил

в прихожую. Оказывается, только что доставили утреннюю

газету. Ничего особенно нового в ней не было: политический

кризис, немного международных новостей, которые могли бы

оказаться тревожными, но, по его мнению, таковыми не были,

просто журналист выпускал пар и пытался придать событиям

больше значимости, чем они того заслуживали. Нужно же

что‑нибудь предложить читателю! В парке задушена девушка.

«Девушек вечно душат, по одной в день», – цинично заметил он.

Детей этим утром не похищали и не насиловали – приятный

сюрприз. Он приготовил себе тост и выпил кофе.

Позже он вышел из дому, прошел по улице, потом через парк

направился к «Уайтхоллу». Он улыбался про себя: жизнь сегодня

казалась ему довольно приятной.

Он подумал о Четвинде: дурак из дураков. Приятная внешность,

величественная осанка, и такой настороженно‑подозрительный

при этом. Пожалуй, разговор с Четвиндом доставит ему

удовольствие.

В «Уайтхолл» он опоздал на добрых семь минут с единственной

целью – продемонстрировать важность своей персоны по

сравнению с Четвиндом. Он вошел в кабинет. Четвинд, как

всегда, с важным видом сидел за своим столом, заваленным

бумагами. Здесь же находилась секретарша.

– Привет, Най, – сказал Четвинд с широкой улыбкой на

впечатляюще красивом лице. – Ты рад, что вернулся? Как

Малайзия?

– Жарко, – ответил Стэффорд Най.

- 16 -

– Да. Что ж, думаю, там всегда жарко. Ты ведь имеешь в виду

погоду, а не политику?

– Ну конечно, исключительно погоду, – заверил его Стэффорд

Най, взял предложенную ему сигарету и уселся на стул.

У тебя есть какая‑нибудь стоящая информация?

– Нет, пожалуй. Это не то, что ты имеешь в виду.

Я уже представил свой отчет. Как обычно, сплошные разговоры.

Как там Лейзенби?

– Да такой же зануда, как всегда. Его уже невозможно исправить.

– Да уж, на это трудно надеяться. Я прежде никогда не работал с

Баскомом. Он может быть довольно забавным, когда захочет.

– Правда? Я не очень‑то хорошо его знаю. Что ж, наверное, так

и есть.

– Ну что ж, я так понимаю, других новостей нет?

– Нет, ничего. Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

– В своем письме ты не сообщил, зачем я тебе понадобился.

О, просто хотелось обсудить пару вопросов, только и всего.

Может быть, ты привез какую‑нибудь особо важную

информацию, которой полезно располагать на случай, если

возникнут какие‑то вопросы в палате.

– Да, я понимаю.

Ты ведь прилетел самолетом? Я слышал, у тебя были

неприятности.

Лицо Стэффорда Ная приняло заранее отрепетированное

выражение: легкая печаль с оттенком досады.

– Значит, ты уже слышал обо этом? Глупейшая ситуация.

– Судя по всему, именно так.

– Поразительно, – заметил Стэффорд Най, – как все это

попадает в газеты. Я видел сегодня сообщение в разделе

последних событий.

– Думаю, тебе было не очень‑то приятно?

– Еще бы, выставили меня идиотом, так ведь? Придется

смириться. И это в моем‑то возрасте!

Так что же все‑таки произошло? Я подумал, не сгустили ли они

краски в своей статье?

– Я полагаю, они просто выжали из этого случая все, что можно.

Ты же знаешь эти поездки, тоска смертная.

В Женеве был туман, пришлось изменить маршрут, и мы два

часа проторчали во Франкфурте.

- 17 -

– Там это и случилось?

– Да. В этих аэропортах можно помереть со скуки: самолеты то

прилетают, то улетают, радио орет не переставая: рейс триста

второй на Гонконг, рейс сто девятый на Ирландию, и то и се,

люди приходят, люди уходят. А ты все сидишь и зеваешь.

– Так что же все‑таки произошло? – не унимался Четвинд.

– А то, что у меня на столике стоял стакан с пивом «Пилзнер», и

я подумал, что надо бы что‑нибудь купить почитать, поскольку

все, что у меня при себе было, я уже прочел, поэтому я пошел к

киоску и купил какую‑то паршивую книжонку, не помню какую,

кажется, детектив, и еще купил мягкую игрушку для племянницы.

Потом я вернулся на прежнее место, допил пиво, открыл книгу и

заснул.

– Да, понятно. Ты заснул.

– Что ж, это вполне естественно, не так ли? Я думаю, мой рейс

объявили, но я этого не слышал и, как выяснилось, по самым

понятным причинам. Да, я способен заснуть в аэропорту в

любое время и тем не менее способен услышать объявление,

которое меня касается. На этот раз я его не услышал. Когда я

проснулся или пришел в себя, это уж как будет тебе угодно

толковать, мной уже занимались врачи. По‑видимому, кто‑то

бросил в мой стакан таблетку снотворного или что‑то в этом

роде, когда я ненадолго отлучился к киоску.

– Не правда ли, довольно незаурядное происшествие?

– Да, со мной такого еще не случалось, – согласился Стэффорд

Най, – и, надеюсь, больше не случится.

Главное, при этом чувствуешь себя полным идиотом, не говоря

уже о похмелье. Там был врач и какая‑то девица, медсестра,

что ли. Во всяком случае, на здоровье это не отразилось. Украли

мой бумажник с неким количеством денег да паспорт. Конечно,

все это было неприятно. К счастью, наличных было немного, а

туристские чеки я держал во внутреннем кармане. Когда

теряешь паспорт, неизбежно возникает волокита, но у меня были

с собой письма и все такое, так что мою личность установили

без труда. Все утряслось довольно быстро, и я попал на свой

рейс.

– И все‑таки это очень неприятно, – неодобрительно заметил

Четвинд, – я имею в виду, для человека в твоем положении.

– Да, – согласился Стэффорд Най. – Это выставляет меня не в

- 18 -

лучшем свете, так ведь? То есть я выгляжу не столь блестяще,

как предполагает мое… э… положение. – Эта мысль, казалось,

его позабавила.

– Ты не выяснял, такое часто происходит?

– Не думаю, что это в порядке вещей, хотя может быть и так. Я

полагаю, какой‑нибудь любитель украсть все, что плохо лежит,

мог заметить спящего и залезть к нему в карман, а если он

профессионал в своем деле, то и завладеть кошельком или

бумажником, смотря как повезет.

– Потерять паспорт довольно неприятно.

– Да уж. Теперь мне предстоит хлопотать о получении другого и,

наверное, придется представлять кучу объяснений. Короче

говоря, все это ужасная нелепость.

И кроме всего прочего, Четвинд, это ведь выставляет меня в

весьма невыгодном свете.

– Ну что ты, ты ведь не виноват, дружище, ты не виноват. Такое

могло случиться с кем угодно.

– Очень мило с твоей стороны, – согласно улыбаясь, произнес

Стэффорд Най. – Хороший урок я получил, правда?

– Ты ведь не думаешь, что кто‑то хотел заполучить именно твой

паспорт?

– Вряд ли, – ответил Стэффорд Най. – Кому бы мог

понадобиться мой паспорт? Разве что кто‑то хотел меня

разыграть, но это маловероятно. Или же кому‑то понравилась

моя фотография в паспорте, а это еще менее вероятно.

– Ты никакого знакомого не встретил там… где, говоришь, был,

во Франкфурте?

– Нет, нет, совершенно никого.

– И ни с кем не разговаривал?

– Да нет, вроде бы ни с кем, разве что сказал пару слов славной

толстушке, которая пыталась развеселить своего малыша.

По‑моему, они были из Вигана и летели в Австралию. А больше

я никого не помню.

– Ты уверен?

– Еще какая‑то женщина спрашивала, что ей нужно делать,

чтобы изучать археологию в Египте. Я сказал, что ничего об этом

не знаю, и посоветовал обратиться в Британский музей. А еще я

перемолвился парой слов с мужчиной, по‑моему противником

вивисекции: он очень горячо об этом говорил.

- 19 -

– Всегда кажется, – заметил Четвинд, – что за такими делами

должно что‑то скрываться.

– За какими делами?

– Ну, за такими, как то, что произошло с тобой.

– Не вижу, что могло бы за этим скрываться, – возразил сэр

Стэффорд. – Газетчики, надо полагать, могли бы состряпать

какую‑нибудь историю, они на это мастера. И все же история

глупейшая. Ради бога, давай оставим это. Наверное, теперь,

когда об этом написали в газетах, мои друзья начнут приставать

ко мне с расспросами.

Ты лучше скажи, как поживает старина Лейланд? Чем он сейчас

занимается? До меня доходили какие‑то слухи о нем. Лейланд

всегда слишком много болтает.

Минут десять мужчины дружески беседовали о делах, затем сэр

Стэффорд поднялся.

– У меня много дел сегодня, – объяснил он, – нужно купить

подарки родственникам. Беда в том, что, если едешь в

Малайзию, все родственники ждут от тебя экзотических

сувениров. Пойду‑ка я в «Либерти», у них там неплохой набор

восточных товаров.

Он бодро вышел, кивнув в коридоре на ходу двоим знакомым.

После его ухода Четвинд позвонил по телефону секретарше:

– Попросите ко мне полковника Манроу.

Полковник Манроу вошел, а с ним высокий мужчина средних лет.

– Вы знакомы с Хоршемом? Он из службы безопасности.

– По‑моему, мы встречались, – ответил Четвинд.

– Най только что от вас вышел, не так ли? – спросил полковник

Манроу. – Есть что‑нибудь в его рассказе про Франкфурт? Я

имею в виду, что‑нибудь, достойное внимания?

– Мне кажется, нет, – сказал Четвинд. – Он немного расстроен:

думает, что выставил себя дураком, и конечно же так оно и есть.

Человек по фамилии Хоршем кивнул:

– Он так это воспринимает?

– Ну, он пытается представить эту историю в пристойном свете,

– произнес Четвинд.

– И все‑таки на самом деле он ведь вовсе не дурак, не так ли?

Четвинд пожал плечами:

– Всякое бывает.

– Я знаю, – сказал полковник Манроу, – да, да, я знаю. И тем не

- 20 -

менее, видите ли, мне всегда казалось, что Най несколько

непредсказуем. Что в некотором роде, так сказать, его суждения

здравыми не назовешь.

Человек по фамилии Хоршем возразил:

– Против него ничего нет. Насколько нам известно, совсем

ничего.

– Да нет, я и не хочу сказать, что что‑то есть, я совсем не это

имел в виду, – заторопился Четвинд. – Просто… как бы это

выразиться… Он не всегда серьезно относится к жизни.

У мистера Хоршема были усы; он считал полезным иметь усы.

Они помогали скрыть улыбку, когда не удавалось ее сдержать.

– Он не глупец, – сказал Манроу. – Знаете ли, мозги у него на

месте. Вы не думаете, что… то есть вам не кажется, что за всем

этим кроется что‑то подозрительное?

– С его стороны? По‑моему, нет.

– Вы все проверили, Хоршем?

– У нас было не так много времени, но пока что все вроде бы в

порядке. Правда, его паспортом воспользовались.

– Воспользовались? Каким образом?

– Он был предъявлен в Хитроу.

– Вы хотите сказать, кто‑то прошел, назвавшись именем сэра

Стэффорда Ная?

– Нет, нет, – возразил Хоршем, – подробностей мы не знаем, но

едва ли такое могло произойти. Просто этот паспорт прошел

контроль наравне с другими, не вызвав никаких подозрений.

Насколько я понимаю, в это время он еще даже не очнулся от

снотворного, или что там ему подсыпали. Он все еще находился

во Франкфурте.

– Но ведь кто‑то мог украсть его паспорт, сесть в самолет и

прилететь в Англию?

– Да, – согласился Манроу, – создается впечатление, что либо

кто‑то похитил бумажник, в котором находились деньги и

паспорт, либо же кому‑то нужен был именно паспорт, и этот

кто‑то решил, что сэр Стэффорд Най – как раз тот, у кого можно

его стащить. Пиво было на столе, и оставалось лишь бросить в

него таблетки снотворного и подождать, пока оно подействует.

– Но паспорта ведь как‑никак проверяют! Могли заметить, что

это не тот человек, – возразил Четвинд.

– Ну, естественно, какое‑то сходство в таких случаях

- 21 -

необходимо, – сказал Хоршем. – Но получилось так, что при

посадке отсутствия Стэффорда Ная не обнаружили, а его

паспорт в руках другого человека не привлек особого внимания.

Так бывает, особенно когда идет на посадку огромная толпа.

Человек похож на фотографию в паспорте, вот и все. Взгляд

мельком, паспорт возвращают, человек проходит. И вообще,

обычно присматриваются к прибывающим иностранцам, а не к

англичанам. Темные волосы, синие глаза, чисто выбритый

подбородок, рост пять с чем‑то футов – вот и все, на что

обращают внимание; главное, чтобы твое имя не значилось в

списке нежелательных иностранцев.

– Знаю, знаю. И все‑таки если кому‑то просто захотелось

украсть бумажник или деньги, он не стал бы пользоваться

паспортом. Слишком большой риск.

– Да, – согласился Хоршем.

– Да, именно в этом и заключается главное. Конечно, мы ведем

расследование, опрашиваем разных людей.

– А сами вы как думаете?

– Я пока воздержусь от высказываний, необходимо еще кое‑что

уточнить. Нельзя торопить события.

– Все они одинаковы, – вздохнул полковник Манроу, когда

Хоршем ушел. – Эти ребята из службы безопасности никогда

ничего не рассказывают. Если они считают, что напали на след,

то ни за что в этом не признаются.

– Что ж, это естественно, – возразил Четвинд, – они ведь тоже

могут ошибаться.

Полковнику эта точка зрения показалась типично политической.

– Хоршем – отличный профессионал, – сообщил он. –

Начальство оценивает его работу очень высоко.

Вряд ли он может ошибаться.

 

Глава 3

Человек из химчистки

 

Сэр Стэффорд Най вернулся в свою квартиру. Со словами

приветствия из маленькой кухни выскочила дородная женщина:

– Я рада, что вы благополучно вернулись, сэр. Ох уж эти

отвратительные самолеты! Никогда не знаешь, что может

случиться, правда?

- 22 -

– Совершенно с вами согласен, миссис Уаррит, – ответил сэр

Стэффорд Най. – Мой самолет опоздал на два часа.

– Совсем как автомобили, правда ведь? Я хочу сказать, никогда

не знаешь, когда в них что‑то сломается, только вот в воздухе

пострашнее, правда? Тут уж не съедешь на обочину, чтобы

починиться. Ну нет, я‑то сама в жизни никогда не летала и не

полечу ни за что на свете! Я тут кое‑что заказала, – продолжала

она, – надеюсь, что не ошиблась: яйца, масло, кофе, чай… –

Она тараторила со скоростью араба‑экскурсовода,

показывающего дворец фараона. – Ну вот, – миссис Уаррит

перевела дух, – по‑моему, это все, что вы могли бы пожелать. А

еще я заказала французскую горчицу.

– Не «Дижон»? Они всегда пытаются всучить именно «Дижон».

– Не знаю такого, но это «Эстер драгон», то, что вы любите, я

правильно говорю?

– Совершенно правильно, – подтвердил сэр Стэффорд. – Вы

просто чудо.

Польщенная похвалой, миссис Уаррит вернулась на кухню, а сэр

Стэффорд направился в спальню и уже взялся за ручку двери,

когда вдруг услышал:

– Ничего, что я отдала вашу одежду тому господину, который за

ней приходил? Вы не оставили мне никаких распоряжений на

этот счет.

– Какую одежду? – Сэр Стэффорд Най замер на месте.

– Два костюма, как сказал тот господин. Он сказал, что из чистки

Твисса и Бониворка, по‑моему, откуда приходили и прежде. Если

я не ошибаюсь, у нас были какие‑то недоразумения с чисткой

«Белый лебедь».

– Два костюма? – переспросил сэр Стэффорд Най. – Какие

именно?

– Ну, тот, в котором вы вернулись домой, сэр, я решила, что один

из двух – это именно он. Насчет другого я не была так уверена,

но тот синий костюм в полоску, про который вы ничего мне не

сказали перед отъездом, нуждался в чистке, и правый рукав

надо было починить на обшлаге, но я не хотела распоряжаться

самостоятельно, я такого не люблю, – заявила миссис Уаррит с

видом самой добродетели.

– Значит, этот парень, кто бы он ни был, унес костюмы?

– Надеюсь, я не сделала что‑нибудь не так? – заволновалась

- 23 -

миссис Уаррит.

– Ничего не имею против того, что унесли синий костюм в

полоску. Я бы сказал, что это даже к лучшему. Что же касается

того, в котором я приехал, что ж…

– Он тонковат, сэр, этот костюм, для нашей погоды, вы

понимаете, сэр. Он хорош там, где вы были, где жарко. И его

пора было вычистить. Он говорил, что вы звонили насчет них,

тот парень, который за ними приходил.

– Он вошел в мою комнату и забрал их сам?

– Да, сэр. Я подумала, что так будет лучше.

– Очень интересно, – заметил сэр Стэффорд.

– Да, очень интересно.

Он вошел в спальню и осмотрелся: всюду царили чистота и

порядок, постель заправлена – чувствовалась рука миссис

Уаррит, электробритва поставлена на подзарядку, вещи на

туалетном столике аккуратно расставлены.

Он подошел к шкафу и заглянул в него, потом проверил

содержимое ящиков комода, который стоял у стены рядом с

окном. Все было в полном порядке, в большем, чем следовало

бы.

Вчера вечером он распаковал лишь часть своего багажа,

небрежно рассовав по ящикам нижнее белье и прочее барахло.

Он намеревался утром все как следует разложить по местам и

не ожидал, что за него это сделает миссис Уаррит: он не думал,

что она займется этим немедленно. Он решил, что у него будет

время, чтобы постепенно привести все в порядок: после

заграничных поездок полагается отдых – сказывается перемена

климата и прочее. Значит, кто‑то здесь все обыскал, кто‑то

выдвинул ящики, быстро просмотрел их содержимое, поменял

вещи местами, разложив их аккуратнее, чем сделал бы это он

сам. Быстрая тщательная работа, и этот кто‑то ушел, унеся под

благовидным предлогом два костюма: тот, в котором сэр

Стэффорд вернулся домой, и другой, из тонкой материи, видимо,

один из тех, которые он брал с собой за границу. И что же это

значит?

– Это значит, – задумчиво сказал себе сэр Стэффорд, – что

кто‑то что‑то искал. Но что? И кто? И зачем? Да, непонятно.

Он сел в кресло и задумался. Взгляд его упал на тумбочку у

кровати, на которой с наглым видом восседала маленькая

- 24 -

плюшевая панда; она вызвала у него целый каскад мыслей. Он

подошел к телефону и набрал номер.

– Тетушка Матильда? Это Стэффорд.

– А, мой дорогой, значит, ты вернулся! Я очень рада. Я вчера

прочла в газете, что в Малайзии холера, по крайней мере, я

думаю, что речь шла именно о Малайзии, я всегда путаю эти

названия. Надеюсь, ты вскоре меня навестишь? И не говори, что

занят, не можешь же ты быть все время занят! Это только у акул

бизнеса так бывает, да и то лишь во время слияний или

объединений. Я совершенно не понимаю, что это такое на самом

деле. Почему‑то теперь все это связано с атомными бомбами и

бетонными заводами, – раздраженно продолжала тетушка

Матильда. – А эти ужасные компьютеры, которые все цифры

тебе путают, не говоря уж о том, что пишут их не так. Право же,

жизнь так изменилась из‑за них: ты не поверишь, что они

сотворили с моим банковским счетом, да и с моим почтовым

адресом тоже. Ну что ж, наверное, я слишком зажилась на этом

свете.

– Не придумывайте! Что, если я заеду на той неделе?

– Можешь приехать хоть завтра. Правда, у меня обедает

викарий, но я легко могу от него отделаться.

– Что вы, это не обязательно.

– Ну уж нет, очень даже обязательно. Он меня ужасно

раздражает, а кроме того, он желает получить новый орган для

церкви, хотя и старый в полном порядке. Я хочу сказать, что

дело вовсе не в органе, а в органисте.

Отвратительный музыкант. Викарий его жалеет, потому что тот

потерял горячо любимую мать. Но право же, привязанность к

матери не поможет лучше играть на органе, ты согласен со

мной? По‑моему, на вещи надо смотреть трезво.

– Вы совершенно правы. И все‑таки я смогу приехать только на

следующей неделе, мне нужно срочно кое‑чем заняться. Как

поживает Сибил?

– Славное дитя! Большая баловница, но такая забавная!

– Я привез ей плюшевую панду, – сообщил сэр Стэффорд Най.

– Очень мило с твоей стороны, дорогой.

– Надеюсь, ей понравится, – добавил сэр Стэффорд, поймав

взгляд панды и ощутив некоторое беспокойство.

– Во всяком случае, она очень хорошая, воспитанная девочка.

- 25 -

Ответ тетушки Матильды показался сэру Стэффорду слегка

неопределенным и не совсем понятным.

Тетушка Матильда назвала ему расписание нескольких поездов

на следующей неделе, предупредив, что очень часто они вообще

не ходят или меняют расписание, а также попросила привезти

сыр: головку камамбера и половинку стильтона.

– У нас тут сейчас невозможно что‑либо достать. Наша

бакалейная лавка – бакалейщик был такой приятный мужчина,

такой заботливый, так хорошо знал, что мы все любим, – вдруг

превратилась в супермаркет и теперь стала в шесть раз больше,

все перестроено, ходишь по магазину с проволочной корзиной и

набиваешь ее тем, что тебе совершенно не нужно. Мамаши

вечно теряют своих детей, ревут и бьются в истерике. Все это

крайне утомительно. Значит, я жду тебя, мой мальчик. – Она

повесила трубку.

Телефон тут же зазвонил.

– Алло? Стэффорд? Это Эрик Пью. Мне сказали, то ты вернулся

из Малайзии. Как насчет того, чтобы вместе поужинать?

– Великолепная идея.

– Хорошо. В восемь пятнадцать в клубе «Лимпиц».

Когда сэр Стэффорд повесил трубку, в комнату, пыхтя, влетела

миссис Уаррит:

– Сэр, внизу какой‑то джентльмен хочет вас видеть.

Во всяком случае, я так поняла. Он уверен, что вы не будете

возражать.

– Как его зовут?

– Хоршем, сэр, как то место по дороге в Брайтон.

– Хоршем… – Сэр Стэффорд Най был слегка удивлен.

Он вышел из спальни и спустился на один пролет по лестнице,

ведущей в большую гостиную на первом этаже. Миссис Уаррит

не ошиблась: это был‑таки Хоршем, точно такой же, как полчаса

назад: рослый, надежный, подбородок с ямочкой, румяные щеки,

пушистые седые усы и невозмутимый вид.

– Надеюсь, вы не против, – любезным тоном осведомился он,

поднимаясь со стула.

– Не против чего?

– Не против того, чтобы снова так скоро меня увидеть. Мы

встретились с вами в коридоре у кабинета Гордона Четвинда,

помните?

- 26 -

– Не имею никаких возражений, – сказал сэр Стэффорд Най. –

Он пододвинул к Хоршему ящичек с сигаретами. –

Присаживайтесь. Что‑то забыли, чего‑то не было сказано?

– Очень приятный человек мистер Четвинд, – заметил Хоршем. –

Я думаю, вы его успокоили, его и полковника Манроу. Знаете,

они немного расстроены из‑за этой истории, то есть из‑за вас.

– Да что вы? – Сэр Стэффорд Най тоже сел. Он улыбнулся,

закурил и внимательно взглянул на Генри Хоршема. – И что

дальше?

– Я просто подумал, могу ли я спросить, не проявив излишнего

любопытства, куда вы теперь направитесь?

– С удовольствием вам отвечу: собираюсь погостить несколько

дней у своей тетки, леди Матильды Клекхитон. Хотите, я дам вам

ее адрес?

– Он мне известен, – ответил Генри Хоршем. – Что ж, думаю, это

отличная мысль. Тетушка будет рада видеть вас целым и

невредимым. Все могло бы быть гораздо хуже.

– Это мнение полковника Манроу и мистера Четвинда?

– Ну, вы же знаете, как это бывает, – продолжал Хоршем. –

Господа в этом департаменте всегда сомневаются. Они никогда

не знают точно, верить вам или нет.

– Верить мне? – оскорбился сэр Стэффорд Най. – Что вы хотите

этим сказать, мистер Хоршем?

Мистер Хоршем лишь улыбнулся:

– Видите ли, у вас репутация человека, который несерьезно

относится к жизни.

– Понятно… А я подумал, что принимаете меня за человека без

определенных занятий, за какого‑то подозрительного типа.

– Нет, что вы, сэр, они просто считают вас несерьезным

человеком, способным откалывать разные шутки.

– Нельзя же всю жизнь относиться серьезно и к себе, и к

окружающим, – неодобрительно заметил сэр Стэффорд Най.

– Конечно. Однако, как я уже говорил, вы пошли на довольно

большой риск, не так ли?

– Не имею ни малейшего представления, о чем идет речь.

– Я объясню. Иногда события принимают нежелательный ход, и

не всегда в этом виновны люди. Просто вмешивается некто,

назовем его Всемогущим, или другой господин, который с

хвостом.

- 27 -

Сэр Стэффорд Най немного расслабился:

– Вы говорите о тумане в Женеве?

– Совершенно верно, сэр. В Женеве был туман, и это

расстроило чьи‑то планы. Кто‑то оказался в чертовски трудном

положении.

– Расскажите мне об этом подробно, – потребовал сэр

Стэффорд Най.

– Так вот, когда вчера ваш самолет вылетел из Франкфурта, на

нем недосчитались одного пассажира.

Вы тем временем выпили пиво и тихо похрапывали в уголке

дивана. Одна пассажирка не прошла регистрацию, и ее

вызывали снова и снова. В конце концов самолет, по‑видимому,

улетел без нее.

– Понятно. А что с ней случилось?

– Было бы интересно узнать. Во всяком случае, ваш паспорт

прилетел в Хитроу без вас.

– А где он теперь? Думаете, у меня?

– Нет, вряд ли, это было бы слишком просто. Снотворное –

хорошая, надежная штука. Как раз то, что надо, если уместно в

данном случае так выразиться. Вы отключились, и без особых

последствий.

– У меня было ужасное похмелье, – возразил сэр Стэффорд.

– Ну что ж, в таких случаях без этого не обойтись.

– Ну, раз вы, похоже, все на свете знаете, то скажите, что бы

произошло, откажись я принять предложение, которое мог бы – я

говорю всего лишь «мог бы» – получить?

– Весьма вероятно, что для Мэри‑Энн все было бы кончено.

– Мэри‑Энн? Кто это?

– Мисс Дафна Теодофанос.

– Кажется, именно так звали отсутствующую пассажирку.

– Да, она путешествовала под этим именем. Мы называем ее

Мэри‑Энн.

– А можно узнать, кто она такая?

– В своей профессии она одна из лучших.

– А что у нее за профессия? Она наша или не наша, если вы

понимаете, кто такие «не наши»? Должен вам сказать, лично я

на этот вопрос ответить затрудняюсь.

– Да, вопрос непростой, не правда ли? Как быть с китайцами,

русскими и этой чудной компанией, которая организует

- 28 -

студенческие беспорядки, а новая мафия, а эти странные ребята

в Южной Америке? А это милое гнездышко финансистов, у

которых непонятно что на уме? Да, разобраться нелегко.

– Мэри‑Энн… – повторил сэр Стэффорд Най. – Довольно

необычное имя, если на самом деле ее зовут Дафной

Теодофанос.

– Ее мать гречанка, отец англичанин, а дед австрийский

подданный.

– А что бы произошло, если бы я… ну, скажем, не одолжил ей

некий предмет одежды?

– Ее могли бы убить.

– Да что вы, не может быть!

– Нас беспокоил аэропорт Хитроу. Там последнее время

происходят странные вещи, которым мы пока не можем найти

объяснения. Если бы самолет летел через Женеву, как было

запланировано, все было бы в порядке, мы обо всем заранее

позаботились, но, когда маршрут изменился, тут уже не

оставалось времени, чтобы что‑то предпринять, да к тому же в

наши дни не всегда знаешь, кто есть кто. Все ведут двойную

игру, а то и тройную или четверную.

– Вы меня встревожили, – сказал сэр Стэффорд Най. – Но ведь

с ней же все в порядке, не так ли?

Вы ведь на это намекаете?

– Надеюсь, что с ней все в порядке. У нас нет сведений об

обратном.

– Если вам это может помочь, то сегодня утром, пока я

беседовал со своими приятелями в «Уайтхолле», сюда приходил

какой‑то мужчина. Он сказал прислуге, будто я звонил в чистку,

и забрал костюм, который был на мне вчера, и еще один. Может

быть, ему просто понравился этот второй костюм, или, возможно,

он коллекционирует одежду разных джентльменов, недавно

вернувшихся из‑за границы, или… у вас есть еще варианты?

– Вероятно, этот человек что‑то искал.

– Вот именно: кто‑то что‑то искал. Все вещи целы и на своих

местах, но не в том положении, в каком вчера я их оставил. Ну

ладно, он что‑то искал, но что именно?

– Если бы знать, – медленно произнес Хоршем. – Что‑то где‑то

происходит, что‑то все время вылезает, как из плохо

упакованного свертка, то в одном месте, то в другом. То кажется,

- 29 -

Скрыто страниц: 1

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 30 -

Скрыто страниц: 162

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 31 -

Скрыто страниц: 162

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 32 -

Скрыто страниц: 1

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 33 -

Пассажир из Франкфурта

Кристи Агата

52

Добавил: "Автограф"

Статистика

С помощью виджета для библиотеки, можно добавить любой объект из библиотеки на другой сайт. Для этого необходимо скопировать код и вставить на сайт, где будет отображаться виджет.

Этот код вставьте в то место, где будет отображаться сам виджет:


Настройки виджета для библиотеки:

Предварительный просмотр:


Опубликовано: 24 Nov 2016
Категория: Детектив, Современная литература

В романе «Пассажир из Франкфурта» сэр Стэффорд, мастер секретных и деликатных миссий, согласившись помочь незнакомке избежать смертельной опасности, оказывается втянутым в невероятный заговор экстремистской молодежи.

КОММЕНТАРИИ (0)

Оставить комментарий анонимно
В комментариях html тэги и ссылки не поддерживаются

Оставьте отзыв первым!