+
Первый роман в серии книг про юного волшебника Гарри Поттера, написанный Дж. К. Роулинг. В нём рассказывается, как Гарри узнает, что он волшебник, встречает близких друзей и немало врагов в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс», а также с помощью своих друзей пресекает попытку возвращения злого волшебника Лорда Волан-де-Морта, который убил родителей Гарри (самому Гарри в тот момент был год от роду).
РЕЗУЛЬТАТ ПРОВЕРКИ ПОДПИСИ
Данные электронной подписи
Ссылка на политику подписи
Закрыть

 

Джоанн Кэтлин Роулинг

 

Гарри Поттер

и философский

камень

Аудиокнига

- 2 -

 

 

 

 

Одиннадцатилетний мальчик-сирота Гарри Поттер живёт в

семье своей тётки и даже не подозревает, что он —

настоящий волшебник. Но однажды прилетает сова с письмом

для него, и жизнь Гарри Поттера изменяется навсегда. Он

узнаёт, что зачислен в Школу чародейства и волшебства,

выясняет правду о загадочной смерти своих родителей, а в

результате ему удаётся раскрыть секрет философского

камня.

 

 

Дж. К. Ролинг

Гарри Поттер и философский камень

 

 

Глава 1

Мальчик, который выжил

 

Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по

Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава

богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них

никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь

странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль

весьма неодобрительно относились к любым странностям,

загадкам и прочей ерунде.

Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс»,

которая специализировалась на производстве дрелей. Это был

полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой

шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей

блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при её

росте. Однако этот недостаток пришёлся ей весьма кстати,

поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за

соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у

неё, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. У мистера

и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их

мнению, он был самым чудесным ребёнком на свете.

- 3 -

Семья Дурслей имела всё, чего только можно пожелать. Но был

у них и один секрет. Причём больше всего на свете они боялись,

что кто-нибудь о нём узнает. Дурсли даже представить себе не

могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах.

Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но

они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже

делала вид, что у неё вовсе нет никакой сестры, потому что

сестра и её никчёмный муж были полной противоположностью

Дурслям.

Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи,

если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у

Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не

видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался

с ребёнком таких родителей.

Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и

серым утром — а именно с этого утра начинается наша история,

— ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что

вскоре по всей стране начнут происходить странные и

загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос,

завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис

Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли

на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой

пересказывала мужу последние сплетни.

Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова

неясыть.

В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул

миссис Дурсль в щёку и попытался на прощанье поцеловать

Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с

ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперёд

на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею

стены.

— Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер

Дурсль, выходя из дома.

Он сел в машину и выехал со двора.

На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то

странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала

лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль

даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав

кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы

- 4 -

действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно

не было.

— И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль.

Наверное, во всём были виноваты мрачное утро и тусклый свет

фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом

открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него.

Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить

за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает

табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же,

не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит

на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать

карты.

Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из неё

кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода,

мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который

рассчитывал сегодня получить.

Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели

вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную

утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по

сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось

множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях.

Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять

хотя бы нынешнюю молодёжь, которая расхаживает чёрт знает в

чём! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде.

Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал

на сгрудившихся неподалёку странных типов, оживлённо

шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришёл в ярость,

увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать

только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил

себе облачиться в изумрудно-зелёную мантию! Ну и тип! Но тут

мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности

наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в

этом роде… Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец

тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль

въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была

забита дрелями.

Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он

всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну,

ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться

- 5 -

на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих

сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и

положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы

— лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как

Лондон, не живут.

В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди

отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них

одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и

показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни

своей не видели ни единой совы, даже в ночное время.

В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишённое

сов утро. Он накричал на пятерых подчинённых, сделал

несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на

своих телефонных собеседников. Так что настроение у него

было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного

размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив.

Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о

них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалёку

от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде

на них ему становилось не по себе.

Эти типы тоже оживлённо перешёптывались, и он не заметил у

них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из

булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер

Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных

личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал:

— …да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне

рассказывали…

— …да, их сын, Гарри…

Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил,

как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на

шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом

передумал.

Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в

офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал

телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего

домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку

обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том,

что…

Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая

- 6 -

фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии

живёт множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих

сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной

уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно

Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне

возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд.

В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему

беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно

огорчалась, когда речь заходила о её сестре. Мистер Дурсль не

упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис

Дурсль, он бы… Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чём

они говорили, — всё это было странно.

После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее

сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он

покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что,

выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и

врезался в него.

— Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка

пошатнулся и едва не упал. Мистеру Дурслю понадобилось

несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в

фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился

тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко

улыбнулся и произнёс писклявым голосом, заставившим

прохожих обернуться:

— Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня

уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте,

потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как

вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день!

С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера

Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушёл.

Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его

обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали

каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер

Дурсль был потрясён. И когда ему наконец удалось сдвинуться с

места, он быстрым шагом пошёл к машине, надеясь, что всё

происходящее сегодня — не более чем плод его воображения.

Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к

воображению и его плодам.

Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому

- 7 -

номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку.

Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что

это та самая кошка — у неё была та же окраска и те же

странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе,

отделяющем его дом и сад от соседей.

— Брысь! — громко произнёс мистер Дурсль.

Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго

посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал:

«Может быть, кошки всегда себя так ведут?»

Затем, собравшись с духом, он вошёл в дом, внушая себе при

этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чём

рассказывать жене.

Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным.

За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у

их соседки серьёзные проблемы с дочерью, и напоследок

сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». Мистер

Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно.

Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль

поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошёл в гостиную

включить телевизор. По одному из каналов как раз

заканчивались вечерние новости.

«И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по

всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически

никогда не показываются днём, сегодня поступали сотни

сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках

страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не

могут объяснить, почему совы решили изменить свой

распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. —

Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину

с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли

сегодня вечером новых дождей из сов?»

«Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако

сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из

таких отдалённых уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди,

звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я

пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад!

Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю

приближающегося праздника. Хотя до праздника ещё целая

неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает

- 8 -

быть дождливым…»

Мистер Дурсль застыл в своём кресле. Падающие звёзды, совы

средь бела дня, странные люди в мантиях. И ещё непонятное

перешёптывание по поводу этих Поттеров…

Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И

мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чём не

говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать

придётся. И нервно прокашлялся.

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от

своей сестры?

Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом

на её лице появилась злость. Всё-таки обычно они делали вид,

что у неё нет никакой сестры. Так что подобная реакция на

вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима.

— Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты

спрашиваешь?

— В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал

мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он

всё же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. —

Совы… падающие звёзды… по городу ходят толпы странно

одетых людей…

— И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль.

— Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с…

Ну, ты понимаешь… С такими, как она…

Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер

Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал

сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. Вместо

этого он произнёс как бы между прочим:

— Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно?

— Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лёд.

— Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется?

— Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя.

— О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как ёкнуло сердце. — Я

с тобой полностью согласен.

Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда

они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню.

Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль

открыл окно и выглянул в сад. Кошка всё ещё сидела на заборе

и смотрела на улицу, словно кого-то ждала.

- 9 -

Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему всё то, с

чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели всё это

связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они,

Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль

не вынес бы этого.

Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а

мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая всё, что видел и

слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его

перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если

Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня,

им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому

же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся…

Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в

коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг

странности.

Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом.

Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия

мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать

совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя,

и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не

шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь

машины, и не моргнула глазом, когда над её головой пронеслись

две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка

наконец ожила.

В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела

кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно,

будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост

дёрнулся из стороны в сторону, а глаза её сузились.

Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он

был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды

— таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был

одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена

подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах

красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные

пряжками. Глаза за затемнёнными очками были голубыми, очень

живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и

кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали

этого человека Альбус Дамблдор.

Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что

- 10 -

появился на улице, где ему не рады — не рады всему,

связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая

ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в

карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно

чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза

и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца

улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его.

— Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись.

Наконец во внутреннем кармане он нашёл то, что искал. Это

был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус

Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и

щёлкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с

негромким хлопком. Он снова щёлкнул зажигалкой — и

следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати

щелчков на Тисовой улице погасло всё, кроме двух далёких,

крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за

Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул

из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок

ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть,

что происходит на улице.

Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно

во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре.

А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не

взглянув на неё, сказал:

— Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл.

Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже

исчезла. Вместо неё на заборе сидела довольно сурового вида

женщина в очках, форма которых была до странности похожа на

отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии,

только в изумрудной. Её чёрные волосы были собраны в тугой

узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у неё

раздражённый.

— Как вы меня узнали? — спросила она.

— Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая

сидела бы столь неподвижно.

— Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на

кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл.

— Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с

другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум,

- 11 -

дюжины вечеринок и гулянок.

Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула.

— О, да, действительно, все празднуют, — недовольно

произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного

поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то

происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко

кивнула головой в сторону тёмного окна, за которым находилась

гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие

звёзды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто

обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в

Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он

никогда не отличался особым умом.

— Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За

последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов

для веселья.

— Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось

раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову.

Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются

на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются

слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как

маглы.

Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами,

словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор

молчал, и она продолжила:

— Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы

Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем

существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез,

это ведь так, Дамблдор?

— Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это

действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную

дольку?

— Что?

— Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые

едят маглы, — лично мне они очень нравятся.

— Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был

очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас

подходящее время для поедания лимонных долек. — Итак, я

остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто

действительно исчез…

- 12 -

— Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно

разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда —

Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь

убедить людей, что они не должны бояться произносить его

настоящее имя — Волан-де-Морт.

Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощённый

необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки,

похоже, этого не заметил.

— На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы

говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не

понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де

Морта.

— Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение

чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой,

как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто —

хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся.

— Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де

Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны.

— Только потому, что вы слишком… слишком благородны для

того, чтобы использовать эти силы.

— Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех

пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые

ушные затычки.

Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора.

— А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и

вперёд, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чём все

говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец

смогло его остановить?

Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец

заговорила о том, что беспокоило её больше всего, о том, что ей

так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый

день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий

взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только

подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает,

о чём говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не

скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлёкшийся

лимонными дольками, с ответом не торопился.

— Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл,

— говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в

- 13 -

Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если

верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они

мертвы…

Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно

втянула воздух.

— Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это

верить… О, Альбус…

Дамблдор протянул руку и коснулся её плеча.

— Я понимаю… — с горечью произнёс он. — Я очень хорошо

вас понимаю.

Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос её

дрожал:

— И это ещё не всё. Говорят, что он пытался убить сына

Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького

мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло

произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался

убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно

поэтому он исчез.

Дамблдор мрачно кивнул.

— Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор

МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он

убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика?

Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его

пытались остановить… Какие меры для этого

предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить?

— Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. —

Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.

Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой

платок и принялась вытирать слёзы под очками. Дамблдор

шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и

начал пристально их разглядывать. Это были очень странные

часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр —

вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не

стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако

Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы,

потому что он засунул их обратно в карман и произнёс:

— Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал

вам, что я буду здесь?

— Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я

- 14 -

полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно

здесь?

— Я здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они —

единственные родственники, которые у него остались.

— Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живёт

здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на

ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. —

Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый

день. Вы не найдёте другой парочки, которая была бы так

непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла

его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему

купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался

здесь?!

— Для него это лучшее место, — твёрдо ответил Дамблдор. —

Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут всё ему рассказать.

Я написал им письмо.

— Письмо? — очень тихо переспросила профессор

МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте,

Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете

объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не

поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не

удивлюсь, если сегодняшний день войдёт в историю как день

Гарри Поттера! О нём напишут книги, каждый ребёнок в мире

будет знать его имя!

— Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьёзно

глядя на профессора поверх своих затемнённых очков. — И

этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому

мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и

говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило!

Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если

он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не

вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?

Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать

что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела

дыхание.

— Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как

мальчик попадёт сюда?

Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло

в голову, что под ней он прячет Гарри.

- 15 -

— Его принесёт Хагрид.

— Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить

Хагриду столь ответственное задание?

— Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.

— Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно

выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не

станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это

там?

Ночную тишину нарушили приглушённые раскаты грома. Их звук

становился всё громче. Дамблдор и МакГонагалл стали

вглядываться в тёмную улицу в поисках приближающегося света

фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху

послышался рёв, и с неба свалился огромный мопед. Он

приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.

Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нём человек

был ещё больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины

и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был

непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная

борода и заросли чёрных волос практически полностью

скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от

мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной

с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки

прижимали к груди свёрток из одеял.

— Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно

слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед?

— Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант,

осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А

насчёт ребёнка — я привёз его, сэр.

— Всё прошло спокойно?

— Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не

осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать

ребёнка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы

летели над Бристолем.

Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над

свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья,

лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже

хохолка иссиня-чёрных волос, был виден странный порез,

похожий на молнию.

— Значит, именно сюда… — прошептала профессор

- 16 -

МакГонагалл.

— Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него

на всю жизнь.

— Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?

— Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить

хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым

коленом, который представляет собой абсолютно точную схему

лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребёнка сюда, пора

покончить со всем этим.

Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей.

— Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.

Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей

кудлатой головой, и поцеловал ребёнка очень колючим из-за

обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая

собака.

— Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты

разбудишь маглов!

— П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана

гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча

в нём лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и

Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у

маглов…

— Да, да, всё это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид,

иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл,

робко поглаживая Хагрида по плечу.

А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошёл к

крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана

мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей

его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели

на маленький свёрток — плечи Хагрида сотрясались, профессор

МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда

исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.

— Что ж, — произнёс на прощанье Дамблдор. — Вот и всё.

Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и

присоединиться к празднующим.

— Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я,

пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам,

профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор.

Смахнув катящиеся из глаз слёзы рукавом куртки, Хагрид

- 17 -

вскочил в седло мопеда, резким движением завёл мотор, с

рёвом поднялся в небо и исчез в ночи.

— Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор

МакГонагалл, — произнёс Дамблдор и склонил голову.

Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась.

Дамблдор повернулся и пошёл вниз по улице. На углу он

остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку.

Он щёлкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова

загорелись как ни в чём не бывало, так что вся Тисовая улица

осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил

полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце

улицы. А потом посмотрел на свёрток, лежащий на пороге дома

номер четыре.

— Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и

исчез, шурша мантией.

Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно

подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под

чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут

происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри

Поттер ворочался во сне в своих одеялах. Маленькая ручка

нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о

том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная,

что он проснётся через несколько часов от крика миссис Дурсль,

которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы

выставить за неё пустые молочные бутылки. Не зная о том, что

несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и

тыкать его — да и несколько последующих лет тоже…

И ещё он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно

либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить

праздник, поднимали бокалы и произносили шёпотом или во

весь голос:

— За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил!

 

 

Глава 2

Исчезнувшее стекло

 

Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили

на своём пороге невесть откуда взявшегося племянника, но

- 18 -

Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце

вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же

самую бронзовую четвёрку на входной двери дома Дурслей; оно

пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того

вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий

выпуск новостей.

Только стоящие на камине фотографии в рамках

свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени.

Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто,

напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках,

но с тех пор Дадли Дурсль вырос, и теперь на фотографиях был

крупный светловолосый мальчик, сидящий на своём первом

велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с

отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его

матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том,

что в доме живёт ещё один ребёнок.

Тем не менее Гарри Поттер всё ещё жил здесь, и в настоящий

момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тётя

Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через

мгновение утреннюю тишину прорезал её пронзительный

визгливый голос:

— Подъём! Вставай! Поднимайся!

Гарри вздрогнул и проснулся. Тётя продолжала барабанить в

дверь.

— Живо! — провизжала она.

Гарри услышал её удаляющиеся шаги, а затем до него донёсся

звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на

спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был

хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. У него

было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон.

Тётя вернулась к его двери.

— Ты что, ещё не встал? — настойчиво поинтересовалась она.

— Почти, — уклончиво ответил Гарри.

— Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за

беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день

рождения Дадли, и всё должно быть идеально.

В ответ Гарри застонал.

— Что ты там говоришь? — рявкнула тётя из-за двери.

— Нет, ничего. Ничего…

- 19 -

День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно

выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он

обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по

ним паука.

Гарри привык к паукам — их было много в чулане под

лестницей, а именно в чулане было его место.

Одевшись, он пошёл на кухню. Весь стол был завален

приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли

подарили новый компьютер, который тот так хотел, ещё один

телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всём

прочем. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел

гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел

физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был

совсем не против. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но

Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена. Хотя

поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно

сложно.

Возможно, именно жизнь в тёмном чулане привела к тому, что

Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же

он казался ещё меньше и тоньше, чем был на самом деле,

потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а

Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на

Гарри мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки,

чёрные волосы и ярко-зелёные глаза. Он носил круглые очки,

заклеенные скотчем и только благодаря этому не

разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу.

Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности —

это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Шрам был у

него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который

он задал тёте Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся

этот шрам.

— Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои

родители, — отрезала тётя. — И не приставай ко мне со своими

вопросами.

«Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое

правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире

с Дурслями.

Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в

кухню вошёл дядя Вернон.

- 20 -

— Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия.

Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх

газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное,

Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это

не давало никакого результата, потому что его волосы так и

торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали.

К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже

вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли

как две капли воды походил на своего папашу. У него было

крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея,

маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые

волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тётя

Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела,

а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике.

Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом

— там почти не было свободного места. Дадли в это время

считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось.

— Тридцать шесть, — произнёс он грустным голосом,

укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в

прошлом году.

— Дорогой, ты забыл о подарке от тётушки Мардж, он здесь, под

большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила

тётя Петунья.

— Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо

Дадли покраснело.

Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится

очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон,

опасаясь, как бы кузен не перевернул стол.

Тётя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность.

— Мы купим тебе ещё два подарка, сегодня в городе. Как тебе

это, малыш? Ещё два подарочка. Ты доволен?

Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень

серьёзная и сложная работа. Наконец он открыл рот.

— Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня

будет тридцать… тридцать…

— Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тётя

Петунья.

— А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся

обратно на стул. — Тогда ладно…

- 21 -

Дядя Вернон выдавил из себя смешок.

— Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это

парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли.

Тут зазвонил телефон, и тётя Петунья метнулась к аппарату. А

Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает

тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру,

самолёт с дистанционным управлением, коробочки с

шестнадцатью новыми компьютерными играми и

видеомагнитофон.

Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тётя

Петунья вернулась к столу. Вид у неё был разозлённый и вместе

с тем озабоченный.

— Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг

сломала ногу. Она не сможет взять этого.

Тётя махнула рукой в сторону Гарри.

Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце

радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день

рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его

друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в

кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой,

жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот

день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его

хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями

многочисленных кошек, живших у неё в разные годы.

— И что теперь? — злобно спросила тётя Петунья, с ненавистью

глядя на Гарри, словно это он всё подстроил.

Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и её

сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый

год отделял его от того дня, когда ему снова придётся

рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка.

— Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя.

— Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку.

Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было

или словно он был настолько туп, что всё равно не мог понять,

что речь идёт именно о нём.

— А как насчёт твоей подруги? Забыл, как её зовут… Ах, да,

Ивонн.

— Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петунья.

— Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь,

- 22 -

что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит

по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а

может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере

Дадли.

Вид у тёти Петуньи был такой, словно она проглотила лимон.

— И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались

одни руины? — прорычала она.

— Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но

его уже никто не слушал.

— Может быть… — медленно начала тётя Петунья. — Может

быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у

зоопарка…

— Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! —

возмутился дядя Вернон.

Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не

плакал, последний раз настоящие слёзы лились из него много

лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную

физиономию и завыть, как мать сделает для него всё, что он

пожелает.

— Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь,

мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! —

вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына.

— Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! —

выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими

всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он

всегда всё по-по-портит!

Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины

матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную

гримасу.

В этот момент раздался звонок в дверь.

— О господи, это они! — В голосе тёти Петуньи звучало

отчаяние.

Через минуту в кухню вошёл лучший друг Дадли, Пирс Полкисс,

вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой,

очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв

Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить.

Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач.

Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в своё счастье,

сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и

- 23 -

Скрыто страниц: 1

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 24 -

Скрыто страниц: 250

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 25 -

Скрыто страниц: 250

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 26 -

Скрыто страниц: 1

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 27 -

— Далее… мисс Гермиона Грэйнджер, — произнёс Дамблдор. —

За умение использовать холодную логику перед лицом пламени

я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.

Гермиона закрыла лицо руками. Гарри не сомневался, что она

расплакалась. За их столом творилось что-то невообразимое —

за одну минуту факультет заработал сто очков.

— И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в

зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку

и фантастическую храбрость я присуждаю факультету

Гриффиндор шестьдесят очков.

Поднявшийся шум оглушил Гарри. Все, кто умел считать и

одновременно хрипло вопить, уже поняли, что у Гриффиндора

теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же,

сколько и у Слизерина. Они почти выиграли соревнование между

факультетами. Если бы Дамблдор дал Гарри ещё одно очко…

Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать.

— Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему

улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы

противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того,

чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять

очков мистеру Невиллу Долгопупсу.

Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал,

что здесь произошёл взрыв, — настолько бурно отреагировали

на слова директора за столом Гриффиндора. Гарри, Рон и

Гермиона вскочили и зааплодировали Невиллу, подбадривая его

громкими криками. А Невилл, весь белый от изумления, исчез

под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни

разу не принёс факультету ни одного очка.

Гарри, продолжая аплодировать, ткнул Рона под рёбра и кивком

указал на Малфоя. Вид у него был такой обескураженный и

испуганный, словно Гермиона наложила на него заклятие,

полностью парализовавшее его тело.

— Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь

заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что

факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу

поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить

декорации.

Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелёно-серебряное

знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо

- 28 -

неё появился гигантский лев Гриффиндора. Снегг протянул руку

профессору МакГонагалл и начал трясти её с вымученной

улыбкой. Гарри на мгновение встретился с ним взглядом и сразу

почувствовал, что отношение к нему Снегга ни на йоту не

изменилось. Но сейчас Гарри это не беспокоило. Главным было

то, что в следующем учебном году он будет чувствовать себя

куда лучше, чем в конце этого. Он будет чувствовать себя так же

хорошо, как чувствовал, пока не подвёл своих друзей.

Это был лучший вечер в жизни Гарри. Он был даже лучше, чем

те вечера, когда он выигрывал в квиддич, встречал Рождество и

сражался с горным троллем. И он знал, что этот вечер он

никогда не забудет. Никогда в жизни.

У Гарри как-то вылетело из головы, что впереди его ждало

объявление результатов экзаменов. Но оказалось, что ему и не

стоило беспокоиться. К его огромному удивлению, они с Роном

получили хорошие отметки — ну а Гермиона, разумеется, стала

лучшей ученицей. Даже Невилл умудрился кое-как сдать

экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала

невероятно плохую оценку за зельеварение.

Гарри с Роном надеялись, что Гойл — который был настолько же

туп, насколько и злобен — будет отчислен. Но и он каким-то

образом умудрился сдать экзамены. Это было обидно, но, как

справедливо заметил Рон, нельзя получить сразу всё.

Буквально через несколько минут после объявления результатов

экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы, а

жабу Невилла поймали в тот момент, когда она пыталась

улизнуть сквозь дырку в стене туалета. Всем ученикам вручили

предупреждения о том, что они не должны прибегать к

волшебству на каникулах.

— А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти

бумажки, — грустно заметил Фред Уизли.

Хагрид проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту

сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном

дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными

домиками. Они дружно поедали конфеты, проезжая мимо

городов маглов, а потом не менее дружно сняли с себя мантии и

надели пиджаки и куртки. И наконец поезд подошёл к платформе

номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс».

Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть

- 29 -

платформу. Перед выходом с неё стоял старый мудрый

смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не

привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг

появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы

бы точно переполошились.

— Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, — сказал

Рон, пока они стояли в очереди. — И ты, Гермиона, тоже. Я

пошлю вам сову.

— Спасибо, — с благодарностью откликнулся Гарри. — Рад, что

этим летом меня ждёт что-то приятное.

Они возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее.

— Пока, Гарри! — раздалось несколько голосов.

— До встречи, Поттер! — прокричали ещё несколько человек.

— Ты по-прежнему знаменит и популярен, — ухмыльнулся Рон.

— Но не там, куда я еду, это точно, — заверил его Гарри.

Он, Рон и Гермиона вместе прошли через стену.

— Вот он, мам, смотри!

Это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона, но

показывала она вовсе не на брата.

— Гарри Поттер! — пропищала Джинни. — Смотри, мам! Я его

вижу.

— Потише, Джинни, — одёрнула её мать. — Не надо показывать

пальцем, это некрасиво.

Миссис Уизли улыбнулась им.

— Нелёгкий выдался год?

— В общем, да, — признался Гарри. — Большое вам спасибо за

свитер и сладости, миссис Уизли.

— О, не стоит благодарности, мой дорогой, — откликнулась она.

— Ну, ты готов?

Голос принадлежал дяде Вернону — такому же усатому как год

назад, такому же багроволицему с такой же яростью

взирающему на племянника. Дядя был явно возмущён его

наглостью. Подумать только — стоять среди обычных людей с

огромной совой в клетке! За дядей виднелись тётя Петунья и

Дадли, с ужасом глядевший на двоюродного брата.

— Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис

Уизли.

— В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись,

мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день.

- 30 -

Дядя Вернон отошёл в сторону, а Гарри повернулся к Рону и

Гермионе.

— До встречи, — улыбнулся он.

— Надеюсь, что у тебя… что у тебя будут весёлые каникулы…

— неуверенно выдавила Гермиона, явно поражённая

нелюбезностью дяди Вернона.

— О, не сомневайтесь! — воскликнул Гарри. Рон и Гермиона с

удивлением заметили, что он широко ухмыляется: «Мои

родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено

прибегать к волшебству. А значит, этим летом я хорошенько

повеселюсь с Дадли…»

 

- 31 -

Гарри Поттер и философский камень

Роулинг Джоанн Кэтлин

318

Добавил: "Автограф"

Статистика

С помощью виджета для библиотеки, можно добавить любой объект из библиотеки на другой сайт. Для этого необходимо скопировать код и вставить на сайт, где будет отображаться виджет.

Этот код вставьте в то место, где будет отображаться сам виджет:


Настройки виджета для библиотеки:

Предварительный просмотр:


Опубликовано: 27 Oct 2016
Категория: Детские книги, Зарубежная литература

Первый роман в серии книг про юного волшебника Гарри Поттера, написанный Дж. К. Роулинг. В нём рассказывается, как Гарри узнает, что он волшебник, встречает близких друзей и немало врагов в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс», а также с помощью своих друзей пресекает попытку возвращения злого волшебника Лорда Волан-де-Морта, который убил родителей Гарри (самому Гарри в тот момент был год от роду).

КОММЕНТАРИИ (0)

Оставить комментарий анонимно
В комментариях html тэги и ссылки не поддерживаются

Оставьте отзыв первым!