+
Книга и фильм Трейси Уитни, счастливая невеста, готовящаяся стать матерью, в одночасье становится обвиненной в страшном преступлении, которого не совершала. Её мать кончает с собой, шантажируемая «хозяином» Нового Орлеана, а саму Трейси тертый мафиози обвиняет в краже его имущества на крупную сумму. Вплоть до оглашения приговора она надеется на справедливое правосудие, однако вера в положительный исход мгновенно рушится, как только её приговаривают к тюремному заключению. Понимая, что её открыто предали, Трейси задумывает умную месть.
РЕЗУЛЬТАТ ПРОВЕРКИ ПОДПИСИ
Данные электронной подписи
Ссылка на политику подписи
Закрыть

Аннотация

 

В тот черный понедельник Джефф неважно себя чувствовал. Он

полез в домашнюю аптечку Луизы за аспирином. И нашел

полочку, полную противозачаточных пилюль. Одна упаковка

была почти пуста. Рядом совершенно невинно стоял пузырек с

белым порошком и маленькая золотая ложечка. Но это было

только начало дня.

В полдень Джефф, сидя в глубоком кресле в Пилигриме и

ожидая прихода Баджа, услышал, как двое позади него

переговаривались. – Она клянется, что у этого итальянского

певца член длиной около десяти дюймов. – Ну, Луиза всегда

предпочитает большие размеры. Они говорят о другой Луизе,

сказал себе Джефф. – Из-за этого, она, наверное, и вышла

замуж за своего циркача на первой же стоянке. Но вообще-то

она рассказывала о нем такие забавные истории. Ты не

поверишь, но однажды он… Джефф поднялся и, не видя дороги,

пошел из клуба. Он был зол как никогда. Ему хотелось убивать.

Убить незнакомого итальянца. Он хотел убить Луизу. Со

сколькими мужиками успела она переспать за прошедший год?

Они над ним смеялись все это время. Бадж, и Эд Зеллер, и Майк

Квинси, и Алан Томсон, их жены, все они безумно смеялись над

его расходами. А Луиза, женщина, которую он хотел опекать?

Первой реакцией Джеффа было собрать вещи и уехать. Но это

будет не лучший финал. Он не собирается давать возможность

этим паразитам смеяться последними. Когда после обеда

Джефф вернулся домой, то Луизы там не оказалось. – Мадам

ушла утром, – сказал Пикенс, дворецкий. – Я полагаю, у нее

несколько встреч. – Это уж точно, – подумал Джефф. – Она,

небось обмеряет член своего вонючего итальяшки. Господи,

спаси и помилуй. Когда Луиза вернулась домой, Джефф уже

полностью контролировал себя. – Как прошел день? – спросил

Джефф. – О, как обычно, дорогой. Прелестные свидания,

магазины. А как ты провел день, ангелочек? – Интересно, –

правдиво ответил Джефф. – Я многое узнал. Бадж говорил мне,

что твои дела идут прекрасно. – Конечно, – уверил ее Джефф. –

И очень скоро, я уверен, они пойдут еще лучше. Луиза мягко

коснулась его руки. – Мой чудный муженек. Почему бы нам не

пойти в постельку пораньше? – Не сегодня. У меня болит голова.

- 2 -

 

 

 

 

Сидни ШЕЛДОН

 

 

 

 

Если наступит завтра

 

Фильм

- 3 -

 

Барру с любовью.

 

 

 

 

 

КНИГА ПЕРВАЯ

 

1

 

Новый Орлеан. Четверг, 20 февраля – 23.00

 

 

Она медленно, как во сне, разделась, обнаженная, выбрала

ярко-красное белье – на нем кровь будет не так заметна. Дорис

Уитни в последний раз бросила взгляд на свою спальню,

ставшую такой родной за прошедшие тридцать лет, и убедилась,

что все аккуратно прибрано и стоит на местах. Она открыла

ящик комода и осторожно вытащила пистолет. Он был такой

блестящий, черный и ужасно холодный. Она положила его рядом

с телефоном и набрала номер дочери, живущей в Филадельфии.

Она прислушивалась к эху далеких гудков, и вот, наконец, тихое

«Алло?».

– Трейси, дорогая, я так рада услышать твой голос.

– Вот это сюрприз, мамочка.

– Надеюсь, я не разбудила тебя?

– Нет. Я читала перед сном. Мы с Чарльзом собирались пойти

пообедать, но погода испортилась, у нас сейчас настоящая

метель. А что у вас?

Господи, Боже мой, мы говорим о погоде, думала Дорис Уитни, –

и это тогда, когда я собиралась столько сказать ей. И не могу.

– Мамочка? Ты куда пропала?

Дорис Уитни пристально смотрела за окно.

– А у нас дождь. – Она подумала, как все это театрально. Почти

как в фильме Альфреда Хичкока.

– Что это за звуки? – спросила Трейси.

Гром. Погрузившись в мысли, Дорис и не заметила его. В Новом

Орлеане была настоящая буря. «Продолжительные дожди, так

- 4 -

сказали синоптики. В Новом Орлеане 66 градусов по Фаренгейту.

Вечером возможны грозы. Не забудьте зонтики». Ей уже зонтик

не понадобится.

– Гроза, Трейси. Скажи лучше, что происходит у вас в

Филадельфии, – обеспокоенно спросила она дочь.

– Мамочка, я как принцесса в сказке, – затараторила Трейси. –

Я никогда не думала, что могу быть такой счастливой. Завтра

вечером я познакомлюсь с родителями Чарльза. – Она понизила

голос, словно объявляя. – «Стенхоупы, с Каштанового Холма».

Они из высшего общества. У меня выросли крылья размером с

динозавра.

– Не бойся. Вот увидишь, ты им понравишься, дорогая.

– Чарльз говорит, что все это не имеет значения. Он любит

меня. А я доверяю ему. Я не дождусь, когда ты познакомишься с

ним. Он необыкновенный.

– Я и не сомневаюсь. – Никогда мне не придется познакомиться

с Чарльзом. Нет. Я не должна думать об этом.

– А он знает, что так дорог тебе, малышка?

– Я говорила ему это, – засмеялась дочь. – Ну, хватит обо мне.

Расскажи, что там у вас делается. Как ты себя чувствуешь?

«У Вас идеальное здоровье, Дорис». Это слова доктора Раша.

«Вы доживете до 100 лет». Вот ирония жизни. – Я чудесно себя

чувствую. – Так тебе и надо.

– Не обзавелась еще приятелем? – поддразнила ее Трейси.

С тех пор, как пять лет назад отец Трейси умер, Дорис Уитни

даже слышать не хотела о другом мужчине, несмотря на

согласие дочери.

– Нет никаких приятелей, – она переменила тему разговора. –

Как твоя работа? Все еще радует тебя?

– Мне нравится. Чарльз считает, что после нашей свадьбы мне

не стоит работать.

– Отлично, детка. Приятно слышать такое благоразумное

мнение, он настоящий мужчина.

– Он такой. Ты скоро убедишься в этом сама.

Раздался раскат грома, подобно закулисному гонгу. Время.

Сказать больше нечего, кроме прощальных слов.

– До свидания, дорогая, – она постаралась, чтобы ее голос

звучал ласково и заботливо.

– Я увижу тебя на свадьбе, мамочка. Как только мы с Чарльзом

- 5 -

будем знать день, я сразу же позвоню тебе.

Осталось только сказать заключительную фразу:

– Я люблю тебя, очень, Трейси, – и Дорис Уитни осторожно

положила на место телефонную трубку.

Она подняла пистолет. Был только один способ сделать это.

Быстро прислонив пистолет к виску, она нажала на курок.

 

 

 

 

2

 

Филадельфия. Пятница, 21 февраля – 8.00

 

 

Трейси Уитни вышла из холла многоквартирного дома, где она

жила, в серый, со снегом дождь, который беспрестанно лил на

скользкие лимузины, катящиеся вниз по Маркет-стрит, и на

покинутые и заколоченные дома, теснящиеся кучкой в трущобах

Северной Филадельфии. Дождь отмыл лимузины и пропитал

влагой грязные мусорные кучи, выросшие перед домами. Трейси

Уитни шла своей обычной дорогой на работу. Она шла быстрым

шагом к востоку Каштановой улицы, к банку – это было

единственно возможное, что могло уберечь ее от ужасной

непогоды. На ней был ярко-желтый плащ, сапоги и желтая

шляпка, которая с трудом удерживала массу блестящих

каштановых волос. Ей недавно исполнилось двадцать пять лет.

Лицо Трейси, живое, интеллигентное, с полными чувственными

губами, освещали искрящиеся глаза, которые моментально

меняли цвет от мягкого зеленого до темно-нефритового. Она

была стройной, со спортивной фигурой. Кожа светилась от

прозрачно-белого до нежно-розового оттенка, в зависимости от

того, сердилась ли она, волновалась или просто уставала. Ее

мать однажды так сказала ей: «Если честно, девочка, иногда я

не узнаю тебя. Ты собрала все румбы ветра».

Сейчас, когда Трейси шла по улице, люди улыбались, видя как

светится ее лицо от счастья. Она в ответ улыбалась им.

Это неприлично – быть такой счастливой, думала Трейси Уитни.

Я выхожу замуж за любимого мужчину и у меня будет ребенок от

- 6 -

него. Ну, что тут скажешь?

Дойдя до банка, Трейси взглянула на часы. Восемь часов

двадцать минут. Двери Филадельфийского банка «Доверия и

Надежды» будут открыты для служащих еще через 10 минут, но

Кларенс Десмонд, старший вице-президент, заведующий

международным отделом, уже снял наружную сигнализацию и

открыл дверь. Трейси с восхищением наблюдала за утренним

ритуалом. Она стояла под дождем, ожидая, когда Десмонд

войдет в банк и закроет за собой дверь.

Во всем мире банки оснащены хитроумными системами

защиты, и Филадельфийский банк «Доверия и Надежды» не был

исключением. Обычный порядок никогда не менялся, за

исключением сигнала безопасности, который изменялся каждую

неделю. Сигналом на этой неделе служили спущенные

наполовину жалюзи, указывающие служащим, ожидавшим

снаружи, что осмотр прошел, определенно показав отсутствие

незваных гостей, спрятавшихся в помещении и ожидавших

возможности захватить заложников. Кларенс Десмонд проверил

умывальни, кладовые, подвал и лестницу, ведущую в

хранилище. Только когда он был полностью уверен, что

помещение совершенно пусто, жалюзи поднимались, указывая,

что все в порядке.

Старший бухгалтер всегда первым из служащих входил в

помещение банка. Он должен был занимать место рядом с

сигнализацией, пока другие служащие находились внутри, затем,

в конце рабочего дня, он запирал за ними дверь.

Ровно в 8.30 Трейси Уитни вошла в вычурно оформленный холл

вместе со своими коллегами, сняла плащ, шапочку и сапоги и

прислушалась, улыбаясь про себя, к комментариям

относительно дождливой погоды.

– Этот жуткий ветер вырвал мой зонтик, – объяснял говоривший.

– Я промок до костей.

– Я обогнал двух уток, плывущих по Маркет-стрит, – пошутил

главный кассир.

– Синоптики говорят, что такая же погода ожидается и на

следующей неделе. Как я бы хотел быть сейчас во Флориде.

Трейси улыбнулась и отправилась работать. Она работала в

отделе перемещений. До недавнего времени передача денег из

одного банка в другой и из одной страны в другую была

- 7 -

длительной, кропотливой процедурой, требующей заполнения

многочисленных форм и зависящей от работы национального

международного почтового ведомства. С введением

компьютеров ситуация резко изменилась, и огромные денежные

массы могли перемещаться молниеносно. Работа Трейси

заключалась в моментальном извлечении из компьютера

информации о перемещаемых деньгах и распределении их в

другие банки. Все банковские сделки были в памяти компьютера

и регулярно кодировались для предотвращения недозволенного

доступа. Ежедневно миллионы электронных долларов проходили

через руки Трейси. Это было увлекательное занятие – следить,

как жизненные силы питают артерии бизнеса на всем земном

шаре, и до тех пор, пока Чарльз Стенхоуп III не вошел в жизнь

Трейси, банковское дело поглощало ее целиком.

Филадельфийский банк «Доверия и Надежды» имел большой

международный отдел, поэтому за ленчем было с кем обсудить

утренние события банковской деятельности. Это была

захватывающая беседа.

Дебора, главный бухгалтер, произнесла: «Мы уже закрыли 100

миллионов долларов, данные в виде займа Турции.»

Мэй Трентон, секретарь вице-президента банка,

конфиденциально произнесла: «На утреннем заседании

правления решено привлечь новые денежные средства в Перу.

Первый взнос составляет около 5 миллионов долларов.»

Джон Крейтон, банковский фанатик, добавил: «Я понимаю, мы

собираемся спасти мексиканский пятимиллионный пакет. Эти

махинаторы не заслуживают и ломаного цента.»

«Интересно, – сказала Трейси задумчиво, – что страны, которые

нападают на Америку за ее денежное ориентирование, всегда

первые умоляют нас дать им ссуду.»

Это был предмет первого их спора с Чарльзом.

Трейси познакомилась с Чарльзом Стенхоупом III на

финансовом симпозиуме, где Чарльз выступал в качестве гостя.

Он заправлял делами инвестиционной фирмы, основанной его

дедом, и эта компания имела добрые отношения с банком, в

котором работала Трейси. После доклада Чарльза Трейси

поднялась, не согласившись с его анализом возможности стран

третьего мира выплатить ошеломляющие суммы, которые они

заняли в коммерческих банках всего мира.

- 8 -

Сначала Чарльза позабавили, а затем и заинтриговали пылкие

аргументы стоявшей перед ним очаровательной молодой

женщины.

Их спор продолжился во время обеда в старом ресторане

Букбиндери.

В начале Чарльз Стенхоуп III не произвел на Трейси сильного

впечатления, хотя она и понимала, что он – один из главных

Филадельфийских призов. Это был тридцатипятилетний, богатый

и удачливый представитель одной из старейших семей

Филадельфии. Рост 5 футов 10 дюймов, с жидковатыми

волосами песочного цвета, карими глазами и строгими

педантичными манерами. Таков он, думала Трейси, рожденный

богатым.

И будто читая ее мысли, Чарльз наклонился через столик и

сказал:

– Мой отец полагает, что меня подменили в родильном доме.

– Как?

– Я – отбросы. Оказывается, я не думаю, что деньги – это все

на свете. Но, пожалуйста, никогда не говорите моему отцу то, что

я вам сказал.

Это было так очаровательно непритязательно, что Трейси в раз

оттаяла.

Хотела бы я знать, как это быть замужем за таким, как он –

одним из столпов общества.

На дело, которое заняло у отца Трейси большую часть жизни,

Стенхоуп смотрел с легкой усмешкой как на забаву.

Да, Стенхоупы и Уитни никогда не смешаются, думала Трейси.

Масло и вода. Стенхоупы – это масло. Я веду себя как идиотка.

Поговорили о личных особенностях. Мужчина пригласил меня

пообедать, и я решила, что когда-нибудь выйду за него замуж.

Да, скорей всего, мы даже никогда больше не увидимся.

Чарльз сказал:

– Я надеюсь, завтра вы свободны и пообедаете со мной…

Надо сказать, что в Филадельфии было на что посмотреть и чем

заняться. По субботним вечерам Трейси и Чарльз отправлялись

на балет или слушали Филадельфийский Оркестр под

управлением Риккардо Мути. В течение недели они изучали

Новый Рынок и уникальные магазины на Сосайетс Хилл. Они

ели бифштексы с сыром в кафе под открытым небом у Жено и

- 9 -

обедали в кафе Рояль, одном из самых дорогих ресторанов

Филадельфии. Они бродили по магазинам Главной Площади и

восхищались Филадельфийским Художественным Музеем и

Музеем Родена.

Трейси замерла перед статуей Мыслителя. Она взглянула на

Чарльза и улыбнулась: «Это ты».

Чарльза не привлекали спортивные упражнения, а Трейси с

удовольствием занималась спортом, поэтому по утрам каждое

воскресенье она бегала трусцой вдоль Вест-Ривер-Драйв или

отправлялась на лыжную прогулку на Скулнил-Ривер. По

субботам после обеда она посещала занятия восточными

единоборствами, и после часа усиленной тренировки,

изнуренная, но в приподнятом настроении, она отправлялась на

свидание с Чарльзом к нему на квартиру. Он был гурман и

отличный повар, любил готовить всякие экзотические блюда

вроде Марокканского бистилла или гуо-би-ли, блюда северного

Китая, или тахин де пуа а цитрон для себя и Трейси. Чарльз был

самой пунктуальной личностью из всех, кого Трейси когда-либо

знала. Однажды она на 15 минут опоздала к обеду, на который

собиралась пойти с Чарльзом, и вечер был безвозвратно

испорчен. После этого она дала зарок больше не опаздывать.

У Трейси был маленький опыт в сексе, но очевидным для нее

стало, что Чарльз занимался любовью точно так же, как он и жил

– аккуратно и очень правильно. Однажды Трейси решила быть

более смелой и оригинальной в постели, и так шокировала

Чарльза, что начала тайно спрашивать себя, а не имеет ли она

сексуальных отклонений.

Беременность обрушилась на нее совершенно неожиданно, и

Трейси почувствовала себя неуверенно. Чарльз никогда не

касался предмета женитьбы, и ей не хотелось, чтобы он женился

исключительно из-за ребенка. Она не знала, делать ли аборт

или оставить ребенка. Сможет ли она воспитать его одна без

помощи отца и будет ли это хорошо для малыша?

В один из вечеров она решила рассказать эту новость Чарльзу

сразу после обеда. Она решила приготовить что-нибудь

вкусненькое для него у себя дома и, нервничая, сожгла блюдо.

Поставив перед ним подгоревшее мясо с бобами, она напрочь

забыла заранее подготовленную речь и быстро выпалила:

«Прости, Чарльз, но я – беременна.»

- 10 -

Воцарилось молчание, длившееся так невыносимо долго, что

Трейси готова была уже разрушить его, как Чарльз сказал:

«Конечно же, мы поженимся.»

Трейси почувствовала как гора свалилась с плеч.

– Я не хочу, чтобы ты думал, что ты должен на мне жениться,

ты знаешь… Он поднял руку, останавливая ее.

– Я хочу жениться на тебе, Трейси. Ты будешь замечательной

женой.

Потом медленно добавил:

– Конечно, мои родители немножко удивятся.

Он улыбнулся и поцеловал ее.

Трейси тихо спросила: «Почему же они удивятся?»

Чарльз вздохнул.

– Дорогая, боюсь, ты не вполне осознаешь, куда ты будешь

допущена. Стенхоупы всегда женились – обрати внимание, я

использую цитату – на представителях «из высшего

привилегированного сословия Филадельфии».

– И они уже подобрали тебе жену, – закончила Трейси.

Чарльз обнял ее.

– Черт возьми, это ерунда. Считается лишь то, что выбрал я. В

следующую пятницу мы обедаем с моими отцом и мамой. Вот ты

и познакомишься с ними.

Пять минут до 9.00. Трейси почувствовала разницу в уровне

шума в банке. Служащие начали говорить побыстрее, двигаться

скорее. Двери банка через пять минут откроются и все должно

быть в полной готовности. Через окно Трейси могла видеть

клиентов, выстроившихся на тротуаре перед дверями банка и

ожидавшими под холодным дождем.

Трейси наблюдала, как банковский служитель окончил

распределять свежие банковские депозиты и бланки по

металлическим подносам на шести столах, поставленных вдоль

центрального прохода. Постоянным клиентам были выданы

депозитные чеки с персональным кодом снизу, так что каждый

раз, когда депозит использовали, компьютер автоматически

приходовал требуемую сумму. Остальные же клиенты приходили

без собственных карточек и должны были заполнять бланки.

Служитель стал смотреть на стенные часы, и как только они

показали 9. 00, он подошел к входным дверям и церемонно

открыл их.

- 11 -

Начался новый банковский день.

В следующие несколько часов Трейси была слишком занята

работой на компьютере, чтобы думать о чем-то еще. Каждая

денежная операция дважды проверялась во избежание

неправильного кода. Как только сумма поступала, она вводила

номер счета, сумму и банк, куда данная сумма направлялась.

Каждый банк имел свой собственный кодовый номер, все счета

были собраны в особый конфиденциальный справочник, в

котором содержались коды главных банков всего мира.

Утро быстро пролетело. Трейси решила использовать

обеденное время, чтобы привести в порядок прическу, и выбрала

для этой цели Ларри Ботта. Это был дорогой парикмахер, но это

того стоило, ибо Трейси решила предстать перед родителями

Чарльза в наилучшем виде. Я должна сделать все, чтобы

понравиться им. Плевать, кого они выбрали ему в жены. Никто,

кроме меня, не сможет сделать Чарльза счастливым.

В 13.00, когда Трейси облачилась в плащ и сапоги, Кларенс

Десмонд вызвал ее к себе в кабинет. Десмонд обладал всеми

чертами важного руководителя. Если бы банку потребовалась

коммерческая реклама, то Десмонд полностью соответствовал

мировым стандартам, консервативно одетый, в ореоле

солидности и авторитета, вызывая в постороннем человеке

приступы абсолютного доверия.

– Садитесь Трейси, – сказал он. Десмонд гордился тем, что знал

по имени каждого служащего. – Ужасная погода, не правда ли?

– Да.

– Отлично. Клиенты все еще занимаются своими делами.

Десмонд приготовился сказать маленькую речь. Он взглянул

поверх письменного стола.

– Как я понимаю, Вы и Чарльз Стенхоуп собираетесь вступить в

брак.

Трейси была удивлена.

– Мы еще не объявляли об этом. Как?..

Десмонд улыбнулся.

– Все, что касается Стенхоупов, это для нас новости. Счастлив

за Вас. Я надеюсь, Вы вернетесь к нам работать. После

медового месяца, разумеется. Нам бы очень не хотелось

лишиться Вас. Вы – одна из наиболее ценных сотрудников.

– Мы с Чарльзом говорили об этом и пришли к соглашению, что

- 12 -

я буду счастливее, если продолжу работать.

Десмонд удовлетворенно улыбнулся. «Стенхоуп и Сыновья»

была одной из наиболее важных инвестиционных фирм в

финансовом мире, и это было бы отличной изюминкой, если он

сможет получить их исключительное отношение к своему отделу.

Он снова уселся в кресло.

– Когда вернетесь из свадебного путешествия, Трейси, Вас

ожидает повышение по службе. Существенное повышение.

– О, благодарю. Отлично.

Она знала, что заслужила это, чувствовала, что гордость

переполнила ее. Скорее бы вечер, чтобы рассказать Чарльзу.

Трейси казалось, что боги сговорились и счастью ее не будет

конца.

Чарльз Стенхоуп-старший жил во внушительном старом

особняке на Риттенхауз-сквер. Он был одной из городских

достопримечательностей, мимо которой Трейси часто проходила.

И теперь, думала она, он будет частичкой моей жизни.

Она нервничала. Ее великолепная прическа все-таки

подпортилась от влаги. Четыре раза она переодевала платье.

Должна ли она быть одета просто? Формально? У нее был один

костюм от Ива Сен-Лорана, который она сумела купить у

Вейнмакера. Если я надену его, они подумают, что я

экстравагантна. С другой стороны, если я надену одно из моих

обычных платьев из Пост Хори, они подумают, что их сынок

женится на девушке гораздо ниже рангом. О, черт побери, пусть

думают что хотят, решила Трейси. Наконец, она остановилась на

простой серой шерстяной юбке и белой шелковой блузке, на

шею надела тонкую золотую цепочку, подаренную матерью на

Рождество.

Дверь в особняке открыл дворецкий в ливрее.

– Добрый вечер, мисс Уитни.

Дворецкий знает мое имя. Это хороший признак? Плохой?

– Могу я взять ваше пальто?

Она ступила на их роскошный персидский ковер.

Он провел ее через мраморный холл, который, как ей

показалось, был вдвое больше банковского. Трейси в панике

думала: О, Господи. Я так плохо одета! Надо было все-таки

надеть костюм от Ива Сен-Лорана. Как только она вошла в

библиотеку, сразу почувствовала, как на колготках около

- 13 -

лодыжки распускается петля, и тут же – лицом к лицу

столкнулась с родителями Чарльза.

Чарльз Стенхоуп-старший был сурового вида мужчиной лет так

шестидесяти пяти. Он выглядел вполне преуспевающим, таким,

каким его сын станет через тридцать лет. В эти, как у Чарльза,

карие глаза, твердый подбородок, венчик белых волос Трейси

мгновенно влюбилась. Он был идеальным дедушкой для

ребенка.

Мать Чарльза выглядела впечатляюще. Она была значительно

ниже и толще, но, несмотря на это, она имела поистине

королевский вид. Она выглядит так солидно и надежно,

подумала Трейси. Из нее выйдет замечательная бабушка.

Миссис Стенхоуп протянула руку.

– Дорогая, так хорошо, что Вы присоединились к нам. Мы

попросили Чарльза позволить побыть несколько минут с Вами

наедине. Вы не возражаете?

– Конечно, она не возражает, – провозгласил отец Чарльза. –

Садитесь, пожалуйста… Трейси, так ведь?

– Да, сэр.

Вдвоем они сидели на кушетке перед ней.

Господи, почему я чувствую себя будто нахожусь на допросе у

инквизиции? Трейси как будто услышала голос матери: «Детка,

Бог никогда не подкинет тебе что-либо, с чем ты не смогла бы

справиться. Просто сделай хотя бы один шаг.»

Первым шагом Трейси была слабая улыбка, которая все

испортила, потому что в этот момент она почувствовала, что

петля на чулке доползла аж до колена. Она попыталась

прикрыть ее руками.

– Итак! – голос мистера Стенхоупа стал сердечнее. – Вы с

Чарльзом хотите пожениться.

Это слово «хотите» обеспокоило Трейси. Наверняка Чарльз

говорил им, что они собираются пожениться.

– Да, – ответила Трейси.

– Вы познакомились с Чарльзом совсем недавно, не так ли? –

спросила миссис Стенхоуп.

Трейси опять почувствовала, как всколыхнулась обида. Да, я

была права, это действительно похоже на инквизицию.

– Достаточно долго, чтобы понять, что мы любим друг друга,

миссис Стенхоуп.

- 14 -

– Любите, – пробормотал мистер Стенхоуп.

Миссис Стенхоуп сказала:

– Прямо говоря, миссис Уитни, новость Чарльза была чем-то

вроде встряски для меня и его отца.

Она улыбнулась.

– Конечно же, Чарльз рассказал Вам о Шарлотте? – Глядя на

выражение лица Трейси, она добавила:

– Понятно. Ну, так они с Чарльзом выросли вместе. Они всегда

были близки.

– Откровенно говоря, все ждали, что они объявят о своей

помолвке в этом году.

Не было необходимости описывать Шарлотту. Трейси и сама

могла ее представить. Живет рядом. Богата, из того же

общества, что и Чарльз. Лучшие учебные заведения. Любит

лошадей и выигрывать призы.

– Расскажите, пожалуйста, о своей семье, – предложил мистер

Стенхоуп.

Господи, Боже мой, да это же сцена из последнего фильма,

который мы смотрели. Я как героиня Риты Хэйворт, в первый раз

встречаюсь с родителями Кэри Гранта. Мне просто необходимо

выпить. Во всех старых фильмах дворецкий всегда приходит на

помощь в затруднительных положениях со спасительным

подносом.

– Где Вы родились, дорогая? – спросила миссис Стенхоуп.

– В Луизиане. Мой папа был механиком.

Не было никакой необходимости добавлять это, но Трейси уже

не могла сопротивляться. Черт с ними. Она всегда гордилась

отцом.

– Что за фирма, в которой он работал, – какая-нибудь

промышленная компания?

– Выхлопные трубы и другие детали.

Мистер и миссис Стенхоупы переглянулись и в унисон сказали:

«Понятно».

Трейси вся напряглась. Интересно, сколько же времени

потребуется мне, чтобы полюбить их? Она взглянула на два

малосимпатичных лица против нее и к своему ужасу начала

щебетать:

– Вы так похожи на мою маму. Она и красива, и интеллигентна,

и очаровательна. Она с юга. Она очень маленькая, как и Вы,

- 15 -

миссис Стенхоуп, – слова Трейси словно повисали и

проваливались в этой гнетущей тишине.

Она сделала попытку засмеяться, но ее улыбка тотчас умерла

под изумленным взглядом миссис Стенхоуп.

Безо всякого выражения мистер Стенхоуп произнес:

– Чарльз информировал нас, что Вы беременны.

О, как Трейси надеялась, что он не скажет! Их позиция была

видна невооруженным взглядом. Все было так, будто их сын

ничего не собирался предпринимать в этой ситуации. Они

быстро сориентировались и поставили нужные акценты. Теперь

то я знаю, что должна носить, подумала Трейси. Алое клеймо…

– Не понимаю, как в этот день… – начала миссис Стенхоуп, но

ей не суждено было закончить фразу, потому что в этот момент в

комнату вошел Чарльз. Трейси еще никогда в жизни так никому

не радовалась.

– Ну, – спросил Чарльз, – как вы тут все без меня?

Трейси поднялась и бросилась к нему в объятия.

– Чудесно, милый.

Она стала рядышком с ним, мысленно благодаря: Господи,

спасибо, что Чарльз не такой, как его родители. Он никогда не

сможет быть таким, как они. Они ограниченные холодные снобы.

На почтительном расстоянии от них стоял дворецкий и держал

поднос с выпивкой.

Все будет отлично, сказала себе Трейси. В этом фильме

ожидается счастливый конец.

Обед был роскошный, но Трейси слишком нервничала, чтобы по

достоинству оценить его. Они говорили о банковских делах,

политике и мировых проблемах. Все было совершенно безлично

и вежливо. Вслух никто не сказал: «Вы поймали нашего сына в

ловушку, женили на себе».

Справедливости ради следует отметить, думала Трейси, что они

имели все права беспокоиться о том, на какой женщине женится

их сын. Однажды Чарльз возглавит фирму, и важно, чтобы он

имел достойную жену.

И Трейси пообещала себе быть всегда на высоте.

Чарльз нежно держал ее за руку, дрожавшую на салфетке под

столом, улыбаясь и весело подмигивая. Сердечко Трейси от

счастья пело.

– Мы с Трейси хотели бы небольшую свадьбу, – сказал Чарльз,

- 16 -

– а потом…

– Вздор, – оборвала его миссис Стенхоуп. – В нашей семье

никогда не было маленьких свадеб, Чарльз. У нас достаточно

друзей, которые должны увидеть Вашу свадьбу. – Она взглянула

на Трейси, оценивая ее фигуру. – Может быть, приглашения

необходимо разослать немедленно. – И, как бы размышляя: –

Если это приемлемо для вас.

– Да! Да, конечно.

Здесь готовится свадьба. Напрасно я сомневалась.

– Некоторые гости должны приехать из-за границы. Мне

необходимо устроить их на время свадьбы здесь, в доме, –

сказала миссис Стенхоуп.

– Вы решили, где проведете медовый месяц? – спросил мистер

Стенхоуп.

Чарльз улыбнулся.

– Это тайна, папа.

Он крепко сжал руку Трейси.

– Как долго будет продолжаться ваш медовый месяц? –

поинтересовалась миссис Стенхоуп.

– Лет этак пятьдесят, – ответил Чарльз.

Трейси с обожанием взглянула на него.

После обеда они перешли в библиотеку выпить бренди, и

Трейси бросила взгляд на чудесную, отделанную старыми

дубовыми панелями комнату, на полки, заставленные томами в

кожаных переплетах, на две картины Коро, маленького Копли и

Рейнольдса. Для нее не имело большого значения, если бы у

Чарльза вообще не было денег, но она призналась самой себе,

что такой образ жизни очень приятен.

Была почти полночь, когда Чарльз проводил ее домой, в

маленькую квартирку, из Феатоин Парка.

– Надеюсь, что этот вечер не был слишком труден для тебя,

Трейси. Мама и отец могли бы быть немножко помягче.

– О, нет, они просто чудо, – солгала Трейси.

Она была измучена напряжением прошедшего вечера, но когда

они подошли к дверям ее квартиры, она спросила:

– Ты зайдешь, Чарльз?

Ей так хотелось, чтобы он сжал ее в объятиях, ей так хотелось

сказать:

Я люблю тебя, милый. Никто во всем мире не сможет разлучить

- 17 -

нас.

Он ответил:

– Боюсь, что не сегодня вечером. Завтра у меня тяжелый день.

Трейси скрыла разочарование.

– Конечно, милый, я понимаю.

– Я позвоню тебе утром.

Он быстро поцеловал ее, и она смотрела, как он исчезал в

коридоре.

Тишину квартиры разорвал телефонный звонок. Трейси

подскочила в постели, еще не очнувшаяся ото сна, и уставилась

в темноту. Звонок продолжался и, наконец, она поняла, что это

вызывает телефон. Часы около кровати показывали 2.30. Первая

мелькнувшая мысль была о Чарльзе. Она сняла трубку.

– Алло?

Тихий далекий мужской голос спросил:

– Трейси Уитни?

Она колебалась. А если это непристойный телефонный звонок?

– А кто спрашивает?

– Лейтенант Миллер из полиции Нового Орлеана. Это Трейси

Уитни?

– Да.

Сердце ее забилось.

– Простите, но у меня для Вас плохие новости.

Рука Трейси вцепилась в телефонную трубку.

– Это касается Вашей матери.

– С мамой что-то случилось?

– Она умерла, мисс Уитни.

– Нет!

Крик. Это был непристойный звонок. Какой-то подонок пытается

испугать ее. С мамой ничего не случилось. Мама жива. «Я так

люблю тебя, Трейси».

– Сожалею, что мне пришлось сообщить вам это, – сказал

голос.

Правда. Кошмар, но все действительно произошло. Она не

могла говорить. Голова и язык онемели. Откуда-то издалека

раздавался голос лейтенанта.

– Алло, алло? Мисс Уитни? Алло?..

– Я буду с первым самолетом.

Она сидела в крошечной кухне и думала о маме. Невозможно,

- 18 -

что мама умерла. Она всегда была такой жизнерадостной,

подвижной. У них с мамой всегда были такие близкие и

доверительные отношения. Будучи еще маленькой девочкой,

Трейси всегда шла к матери со своими проблемами: обсудить

школу, приятелей, позднее – мужчин. Когда отец Трейси умер,

нашлось много желающих приобрести их дело. Дорис Уитни

предлагали достаточные суммы, чтобы они могли жить безбедно

оставшуюся жизнь, но она наотрез отказалась продать

предприятие. «Твой отец своими руками создал фирму. Я не

могу бросить дело его жизни». И она сама взялась, да так, что

дела процветали.

«О, мамочка! Я так тебя люблю. Ты никогда не познакомишься с

Чарльзом и никогда не увидишь внуков», – подумала Трейси и

зарыдала. Она заварила кофе, и, пока сидела в темноте, он

остыл. В отчаянии Трейси хотела позвонить Чарльзу, рассказать,

что случилось, ей так хотелось, чтобы он был рядом. Она

взглянула на кухонные часы. Было 3.30 ночи. Ей не хотелось

будить его, она позвонит ему из Нового Орлеана. Она подумала,

разрушит ли это событие их свадебные планы, и мгновенно

почувствовала вину за эту мысль. Как она только могла думать о

себе в это время? Лейтенант Миллер сказал: «Как только будете

здесь, берите такси и отправляйтесь в главное управление

полиции». Почему главное управление полиции? Почему? Что

же случилось?

Стоя в крытом аэропорту Нового Орлеана и ожидая багаж,

окруженная толкающимися, нетерпеливыми пассажирами,

Трейси почувствовала, что задыхается. Она попыталась

пробраться ближе к месту получения багажа, но никто ее не

пропустил. Она занервничала, представив, с чем должна вскоре

столкнуться. Затем попыталась успокоить себя тем, что,

возможно, кто-то ошибся, но те слова стучали у нее в голове: «Я

боюсь, у меня плохие новости для Вас… Она умерла, мисс

Уитни… Мисс… Сожалею, что мне пришлось сообщить Вам

это…»

Когда Трейси наконец получила свои чемоданы, она уселась в

такси и повторила адрес, данный ей лейтенантом:

– 715 Саус Брод-стрит, пожалуйста.

Водитель взглянул на нее в зеркало заднего вида.

– Фазвиль, да?

- 19 -

Не беседовать. Не сейчас. Голова Трейси была слишком занята

этой суматохой.

Такси направилось к Лейк Понкрайтрен Кос Вей. Водитель

продолжал щебетать:

– Прибыли к нам, мисс, на большое шоу?

Она даже не поняла, о чем он говорил, но подумала: «Нет. Я

приехала сюда за смертью». Она слышала голос водителя, но не

понимала слов. Она сидела неподвижно на своем месте,

безучастная к знакомым местам, мимо которых проезжало такси.

Только когда они достигли Французского Квартала, она, наконец,

немного пришла в себя. В воздухе висел густой шум толпы,

бешено кричащей какие-то древние безумные заклинания.

– Дальше я не могу, – сообщил таксист.

Трейси взглянула и увидела это. Это было невероятное

зрелище, сотни тысяч орущих людей, одетых в маскарадные

костюмы: драгуны, огромные крокодилы и языческие божества,

заполнившие улицы и мостовые далеко впереди, и все это

сопровождалось какофонией звуков. Сумасшедший взрыв

музыки и тел, плывущих и танцующих.

– Лучше убраться, пока они не перевернули машину, – сказал

водитель. – Проклятая Масленица.

– Конечно.

Это был февраль, время, когда весь город отмечал начало

Великого Поста.

Трейси вылезла из такси и стояла на обочине тротуара с

чемоданом в руке, и в следующий момент ее подхватила

визжащая, танцующая толпа. Как это было непристойно, черный

шарабан ведьм, миллион фурий отмечали смерть ее мамы. Не

успела она и глазом моргнуть, как из рук исчез чемодан. Ее

схватил какой-то мужчина в маске дьявола и поцеловал. Олень

сжал ее грудь, а огромная панда приподняла над толпой. Она

попыталась высвободиться и убежать, но это было невозможно.

Ее окружила толпа, поймала в ловушку поющим, танцующим

праздником. Она двигалась с дикой толпой, слезы рекой лились

по ее лицу. Выхода не было. Когда она окончательно потеряла

надежду вырваться и убежать на тихую улицу, Трейси почти

впала в истерику. Она уцепилась за фонарный столб и долго

стояла так, глубоко дыша. Прошло еще какое-то время, прежде

чем Трейси подошла к полицейскому участку.

- 20 -

Лейтенант Миллер был среднего возраста, беспокойный

мужчина с загорелым лицом, которое выражало явное

неудобство от предстоящей беседы.

– Извините, что не смог встретить Вас в аэропорте, – сказал он

Трейси. – Мы просмотрели вещи вашей мамы, и Вы оказались

единственной, кому мы смогли позвонить.

– Пожалуйста, лейтенант, скажите, что случилось с мамой?

– Она покончила жизнь самоубийством.

Противный холод разлился по всему телу Трейси.

– Но это невозможно! Почему она убила себя? Она была

довольна жизнью.

В тишине ее голос дрожал.

– Она оставила Вам записку.

Морг был холодный, безразличный и ужасный. Трейси по

длинному белому коридору вошла в огромную, стерильную,

пустую комнату и вдруг ощутила ужасный запах смерти. Ее

смерти.

Одетый в белое служитель прошел вдоль стены, дотронулся до

руки и открыл ящик.

– Взгляните.

Нет! Не хочу видеть пустое, безжизненное тело в этом ящике.

Ей захотелось уйти, вернуться в то прекрасное время, когда не

было того страшного звонка. Хорошо бы это была просто

пожарная тревога, и нет ни телефонного звонка, ни маминой

смерти. Трейси медленно двинулась вперед, каждый шаг больно

отдавался во всем теле. Потом она уставилась на безжизненное

тело, которое когда-то родило ее, нянчилось, смеялось и

любило. Она нагнулась и поцеловала мать в щеку. Щека была

гладкой и холодной.

– О, мама, – всхлипнула Трейси. – Почему? Почему ты сделала

это?

– Мы делаем вскрытие, – сказал помощник. – Таков закон при

совершении самоубийства.

Записку Дорис Уитни отдали без всяких вопросов.

"Моя дорогая Трейси.

Пожалуйста, прости меня. Я обанкротилась и не могу стать

тяжким бременем для тебя. Это лучший выход. Я так люблю

тебя.

Мама."

- 21 -

Записка была так же безжизненна и бессмысленна, как и тело,

лежавшее в ящике.

После обеда Трейси сделала все необходимые распоряжения

по организации похорон, затем на такси отправилась к себе

домой. Даже на таком большом расстоянии она могла слышать

оглушительные раскаты этого пира во время чумы, подобного

чужеземному, мрачному торжеству.

Дом семьи Уитни, построенный в Викторианском стиле,

располагался на Гарден Дистрикт в фешенебельном районе,

известном как Верхний Город. Как и большая часть домов Нового

Орлеана, он был сделан из камня и не имел подвала, так как

находился ниже уровня моря.

Трейси выросла в этом доме, полном тепла и уюта. Она не

приезжала домой в прошлом году и, когда такси медленно

остановилось перед фасадом здания, с ужасом увидела

огромную вывеску на лужайке:

ПРОДАЕТСЯ

«Невозможно. Я никогда не продам этот старый дом», часто

говорила мать. Мы были так счастливы здесь.

От этих воспоминаний ее бросило в жар. Трейси прошла мимо

гигантской магнолии к входной двери. У нее всегда был

собственный ключ от дома с тех пор, как ей исполнилось семь

лет, она никогда не расставалась с ним, считая его своим

талисманом, напоминавшим, что ее всегда здесь ждут.

Она открыла дверь, вошла внутрь и остановилась на пороге,

ошеломленная. Все чудесные предметы исчезли. Дом

напоминал старую, брошенную людьми скорлупу. Трейси

перебегала из комнаты в комнату, ее сомнения росли. Все это

напоминало результаты какого-то внезапного погрома. Она

взлетела вверх по лестнице и остановилась перед дверью

комнаты, в которой провела большую часть своей жизни.

Господи, что случилось? Трейси услышала звук дверного звонка

и как во сне спустилась вниз.

На пороге стоял Отто Шмидт. Мастер Компании Уитни был

пожилым человеком с морщинистым лицом, худым, зато с

большим выдающимся животом. На голове вокруг лысины

колыхался венчик жирных седых волос.

– Трейси, – начал он с сильным немецким акцентом. – Я только

что узнал. Я… я даже не могу сказать, как мне жаль.

- 22 -

Трейси сжала его руки.

– О, Отто, я так рада Вас видеть. Входите.

Она провела его в пустую гостиную.

– Простите, но здесь не на чем даже сидеть, – произнесла она.

– Вы не будете возражать, если мы посидим на полу?

– Нет, что Вы.

Они уселись друг против друга, в их глазах застыла печаль.

Отто Шмидт служил в фирме столько, сколько Трейси помнила

себя. Она знала, как ее отец зависел от Отто. Когда дела фирмы

перешли в руки матери, Отто остался вести дела.

– Отто, я совершенно не понимаю, что же случилось. Полиция

говорит, что мама покончила жизнь самоубийством, но Вы же

знаете, у нее не было причин убивать себя. – Неожиданная

мысль пришла ей в голову. – Может быть, она была больна? Она

не хотела терпеть…

– Нет. Все было не так.

Он смотрел в сторону, ему было неудобно, что-то

невысказанное проскользнуло в глазах.

Трейси медленно проговорила.

– Вы знаете, в чем дело?

Он внимательно взглянул на нее голубыми глазами.

– Ваша мама не хотела рассказывать Вам, что произошло. Она

не хотела Вас беспокоить.

Трейси нахмурилась.

– Беспокоить меня из-за чего? Продолжайте, пожалуйста.

Он мял натруженные руки.

– Слышали Вы о мужчине по имени Джо Романо?

– Джо Романо? Нет. Кто он?

Отто Шмидт заморгал.

– Шесть месяцев назад Романо связался с вашей мамой и

сказал, что хочет купить фирму. Она объяснила, что не

заинтересована в продаже, но он раз десять предлагал,

увеличивая цену. Она была так возбуждена и собиралась

поместить все деньги в закладные, которые принесли бы доход,

что позволило бы Вам обеим жить с удобствами до конца вашей

жизни. Она собиралась сделать вам сюрприз. Я был рад за нее.

Я собирался уйти на покой последние три года, Трейси, но не

мог бросить миссис Уитни одну, разве я мог? Этот Романо, –

Отто произносил это имя почти как ругательство. – Этот Романо

- 23 -

отдал ей небольшую часть. Остальную плату – воздушный шар –

должен был заплатить в прошлом месяце.

Трейси сказала нетерпеливо:

– Продолжайте, Отто. Что же случилось?

– Когда Романо принял дела фирмы, он уволил всех

сотрудников и поставил своих людей. Потом он начал разорять и

саму фирму. Он продал все основные активы и приказал

избавиться от оборудования, продал, не заплатив за все сам.

Поставщики не беспокоились о задержке платежей, потому что

думали, что по-прежнему имели дело с Вашей матерью. Когда

же в конце концов они начали настаивать на платежах, она

отправилась к Романо и потребовала объяснить, что же

происходит. Он сказал ей, что решил отказаться от сделки и

вернет фирму ей. Но фирма уже не представляла ценности, и,

кроме того, долг вашей матери составил 500 тысяч долларов.

Она отчаянно боролась за спасение фирмы, нам с женой было

просто больно смотреть на это. Выхода не было. Они заставили

ее обанкротиться. Они забрали все – фирму, дом, даже машину.

– О, Господи.

– События развивались. Адвокат района вручил уведомление,

что собирается предъявить ей обвинение в мошенничестве, что

грозило тюремным заключением. Думаю, в этот день она и

умерла по-настоящему.

Трейси трясло от бессильной ярости.

– Но все, что она должна была сделать, – лишь рассказать всем

правду, объяснить, что этот мужчина сделал с ней.

Старый мастер покачал головой.

– Джо Романо работает на человека по имени Энтони Орсатти,

который правит Новым Орлеаном. Я слишком поздно узнал, что

прежде Романо обделывал такие же аферы с другими фирмами.

Даже если бы Ваша мать смогла загнать его в угол, прошли бы

годы, прежде чем все бы распуталось. И, кроме того, у нее не

было денег бороться с ним.

– Почему же она не сказала мне?

Это был крик страдания, крик страдания за маму.

– Ваша мама была честной женщиной. И что вы сможете

сделать? Здесь бессильны все.

Вы не правы, подумала Трейси.

– Я хочу увидеть Джо Романо. Где бы я смогла найти его?

- 24 -

Шмидт сказал как отрезал:

– Забудьте его. Вы даже не понимаете, насколько он силен.

– Где он живет, Отто?

– У него усадьба около Джексон Сквер, но попасть туда

практически невозможно, Трейси, поверьте мне.

Трейси не ответила. Ее переполнило совершенно незнакомое

чувство – ненависть.

Джо Романо должен заплатить за убийство моей мамы,

поклялась себе Трейси.

 

 

 

 

3

 

 

Ей нужно было время. Время, чтобы подумать, время, чтобы

спланировать дальнейшие действия. Она не могла заставить

себя вернуться в разграбленный дом, поэтому перебралась в

маленький отель на Мэгэзин-стрит, далеко от Французского

Квартала, где все еще продолжалось дикое шествие. У нее не

было багажа, и подозрительный портье за конторкой сказал:

«Мы берем плату вперед. Ваш номер стоит 40 долларов за

ночь.» Из своего номера она позвонила Чарльзу Десмонду и

сказала, что не сможет приходить на службу несколько дней.

Он с трудом скрыл раздражение.

– Не беспокойтесь, – сказал он Трейси. – Я найду кого-нибудь

заменить Вас на время вашего отсутствия.

Он надеялся, что она не забудет сказать Чарльзу Стенхоупу,

каким понимающим он может быть.

Следующий звонок Трейси был Чарльзу.

– Чарльз, дорогой…

– Какого черта, где ты? Мать пыталась найти тебя все утро. Она

хочет позавтракать с тобой, вам следует многое обсудить.

– Прости, милый. Я в Новом Орлеане.

– Где ты? Что ты делаешь в Новом Орлеане?

– Моя мама – умерла.

Слово застряло в горле.

– О.

- 25 -

Скрыто страниц: 1

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 26 -

Скрыто страниц: 352

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 27 -

Скрыто страниц: 352

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 28 -

Скрыто страниц: 1

После покупки и/или взятии на чтение все страницы будут доступны для чтения

- 29 -

Если наступит завтра

Шелдон Сидни

67

Добавил: "Автограф"

Статистика

С помощью виджета для библиотеки, можно добавить любой объект из библиотеки на другой сайт. Для этого необходимо скопировать код и вставить на сайт, где будет отображаться виджет.

Этот код вставьте в то место, где будет отображаться сам виджет:


Настройки виджета для библиотеки:

Предварительный просмотр:


Опубликовано: 26 Sep 2016
Категория: Детектив, Современная литература, Зарубежная литература

Книга и фильм Трейси Уитни, счастливая невеста, готовящаяся стать матерью, в одночасье становится обвиненной в страшном преступлении, которого не совершала. Её мать кончает с собой, шантажируемая «хозяином» Нового Орлеана, а саму Трейси тертый мафиози обвиняет в краже его имущества на крупную сумму. Вплоть до оглашения приговора она надеется на справедливое правосудие, однако вера в положительный исход мгновенно рушится, как только её приговаривают к тюремному заключению. Понимая, что её открыто предали, Трейси задумывает умную месть.

КОММЕНТАРИИ (0)

Оставить комментарий анонимно
В комментариях html тэги и ссылки не поддерживаются

Оставьте отзыв первым!